Сердце Драокна. Сборник, часть III

Сквозь темный рой чужих страхов Хаджар услышал:

— Вы помните наш вальс, королева? Кажется, нас тогда прервали.

— Я закончу то, что начала в тот раз, полукровка. Вот только Князь тебе уже не поможет."

"Затем Хаджар увидел статую сатира, открывшуюся потайную дверь и сокровищницу. Барды не врали — они действительно была заполнена бесчисленным множеством всевозможных артефактов, книг и богатств. Вот только маленьким страхом было плевать.

Они несли Хаджара сквозь лабиринты сокровищ, пока не остановились около маленького, острого шипа. Лежавшего на бархатной подушке.

Рука Хаджара, против его воли, схватила этот шип и…

* * *Он стоял по колено в снегу. Скрипнули заледеневшие железные петли и дверь открыл могучий Бадур.

— Уже вернулся? — удивленно спросил он. — Не прошло и пяти минут, как ты выш…

Взгляд северянина сместился ниже и увидел зажатый в кулаке Хаджара шип.

— Как думаешь, — протянул Хаджар, глядя куда-то во тьму гор. — чертов демон — очень каламбурно звучит?

Том восемнадцатый. Часть 2

Глава 1598

Бадур смерил Хаджара странным взглядом. Так, обычно, смотрят на тех, кого подозревают в помешательстве или слабоумии.

— Со мной все в порядке, — выпрямился Хаджар и протянул шип. И, немного подумав, добавил. — Вроде бы…

— Вроде бы, — повторил за ним Бадур Пагеред. — Для того, кто бродил по землям Фейри ты выглядишь более чем в порядке. Ты выглядишь живым.

— Резонно, — не стал спорить Хаджар.

За последние дни… часы… минуты. Может быть даже годы. С проклятыми духами сложно было понять, сколько же он на самом деле провел времени в предместьях Тир’на’Ног.

— Проходи, Ветер северных Долин, — поторопил его Бадур. — Не стой на пороге. Своих мертвецов зовешь.

Про мертвецов Хаджар не понял, так что просто молча вошел внутрь. В конце концов у каждого народа имелось достаточно своих поверий и традиций. Никто не обязывал Безумного Генерала разбираться в каждом суеверии.

Северянин, внимательно осмотрев шип, поставил обратно свой топор с рукоятью в виде вишневого дерева и подошел к кровати Аретуса.

Один из наследников дома Лецкет и, по совместительству — самый нелюбимый из них, выглядел не важно. Он дрожал в горячей лихорадке и бился мелкими судорогами, то и дело норовя скинуть тяжелые одеяла из шкур горных котов и козлов.

Возле его кровати, пропитанной запахом пота, стояло несколько ведер. В одном из вода настолько пропиталась нечистотами и кровью, что приобрела непонятный цвет. Нечто напоминающее фруктовую косточку. Коричнево алое.

Во втором же лежали десятки обрывок ткани, заменявших Бадуру припарки и тряпки.

Одна из таких лежала на лбу Артеуса. Небольшие льдинки уже почти растаяли, так что сложно было сказать — где пот, а где влага от растаявшего льда.