Сердце Драокна. Сборник, часть III

"

"Кот, еще раз шикнув, соскочил с крыльца и, миновав деву, уселся рядом с калиткой. Опоясав себя хвостом, он не сводил взгляда с незванного гостя.

— Он сегодня не в духе, — прозвучал сухой, старческий голос.

На крыльце показалась плотная, крепко сбитая старушка. Она вытирала морщинистые, но не дрожащие руки о фартук, надетый поверх простого зимнего платья. Достаточно плотного, чтобы сберечь от пусть и отступивших, но еще чувствующихся холодов.

Впрочем, когда это в землях Зимы и Тьмы не было холодно и… темно.

Дева посмотрела на восток. Солнце здесь не поднималось выше горных вершин, создавая вечное ощущение сумрака. Лишь в разгар зимы оно вставало в зенит, но не чтобы согревать, а словно издеваясь над обитателями миров. Напоминало им об ушедшем лете и дарило лишь холод.

— Разве твой рыцарь бывает в хорошем расположении? — чуть улыбнулась дева.

От её улыбки зазвучала капель. И это не было какой-то дешевой метафорой из кабацкой баллады. Сосульки, свисавшие с краев крыши действительно начали таять. Как таял легкий иний, покрывший небольшой дворик.

Кот зашипел и сделал шаг назад, словно стараясь держаться подальше от проталины. Как если бы та могла навредить пушистому.

— Мне дорог мог рыцарь, сестра, — старушка отряхнула фартук и из-под него понеслись снежные вихри, разом укрывшие землю легким, белоснежным одеялом и вернувшие сосулькам прежний стреловидный облик. — Сейчас бабушка-природа на твоей стороне, но не забывай, что в моем царстве ты гостья.

Две Вечных, что были и будут всегда, покуда цел этот мир, смотрели друг другу в глаза. Молчание протянулось недолго, но достаточно, чтобы, казалось, одновременно с ними замер и весь мир.

— Наш племянник идет по моим землям, сестра, — произнесла, наконец, Титания.

— Я не слышу вопроса или просьбы в твоих словах, сестра, — с легкой ухмылкой ответила Мэб.

Если не знать, что эти двое — сестры, то между ними почти не находилось сходства. И речь шла не о том, что одна выглядела едва расцветшей девой, способной сжечь своей красотой сердца обоих полов, а вторая — с трудом опустилась на кресло-качалку, поставив рядом с собой палку, на которую опиралась от старости.

Нет, дело было совсем в другом.

Что-то отличалось в самой их сути. Неуловимое глазу, но от того ничуть не менее отчетливое.

— Мы долгое время хранили мир на наших границах, сестра, — произнесла Титания и опустилась в свившееся под ней кресло из цветов и лозы. — А сейчас, когда грядет битва с могущественным врагом, этот мир важен как никогда.

— Мир, — фыркнула старушка, чем напомнила своего кота. — Это слова столь же провоняло ложью, как и твой облик, сестра. Скажи мне — к чему тебе эта атласная кожа и лицо без морщин? Лишь иллюзия для глупых юнцов.

Титания промолчала.