Сердце Драокна. Сборник, часть III

Простая смертная девушка, которая не могла сравниться красотой ни с одной из воительниц и волшебниц, коих генерал достаточно повстречал на своем веку.

Но её красота была в другом. И в этом уже с ней мало кто мог сравниться в мире боевых искусств.

— А ты ожидал увидеть кого-то другого? — искренне удивилась девушка. Не брезгуя, не морщась и не отводя взгляда, она омывала его покрытые струпьями руки, меняла повязки на дурно пахнущих, гниющих культях, заменявших Хаджару ноги. Она укладывала припарки на его изуродованное лицо и улыбалась. Улыбалась не только алыми губами и белоснежными зубами, но и глазами и, скорее, самим сердцем. — Так ты споешь мне песню о влюбленном монстре, герое и пленнице?

Хаджар хотел было дотронуться пальцами до её атласной кожи. Провести по волосам. Заглянуть в глаза и отыскать там столь вожделенное им прощение.

Но не мог.

Это был лишь мираж. Искаженная реальность. И сколь отчаянно его сердце не пыталось бы отыскать в ней правды — все это лишь искусно сотканная ложь, нитями которой стали его боль и сожаления.

— Я так и не позволил себе полюбить тебя, маленький огонек, — прошептал Хаджар."

"Он вдруг ощутил себя старым. По-настоящему старым. Может там, в Безымянном Мире, где по пыльным тропам блуждали забытые осколки прошлого возрастом в тысячи лет, он оставался безусым юнцом, мало что понимающим о мире. Но… для того, кто еще помнил камни Города — он скоро разменяет уже второй век.

Достаточный срок, чтобы среди отражений собственного прошлого видеть сожаления о бесцельно прожитых днях и целых годах.

— Ты сочиняешь новую песню? Красивая строка… маленький огонек.

Она омывала его руки. С заботой, на которую способна лишь искренне любящая женщина. А в искренности Хаджар не сомневался. Как еще можно было описать то, что такая девушка, как Эйне, за которой хвостом вились десятки влиятельных господ и их сыновей, предпочла общество уродливого калеки и его плохенькего ронг’жа.

— Я ведь так и не сыграл тебе, да? — если бы Хаджар мог плакать — наверное слезы бы коснулись его гнойников и прыщей на впалых щеках.

Он он не мог.

Давно уже не мог.

— Об этом я и говорю, — Эйне, аккуратно, стараясь лишний раз не задеть, мазнула пропитанной целебными отварами шелковой прокладкой по его носу. Или тому, что осталось от этого самого носа.

— Тогда я сыграю.

Хаджар потянулся, поднял ронг’жа и положил его себе на колени. Он тронул струны старого друга и заиграл. Это была его самая первая песня. Он придумал её для того, чтобы не умереть с голоду, пока он бродил по Лидусу вместе с цирком.

История о том, как монстр влюбился в прекрасную девушку и утащил её на гору, где спрятал от всего мира.