Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Старое дерево не заботит если глупый дятел сядет на его ветку и начнет долбить ствол, — проговорила она скрипучим голосом. — Я впущу тебя, Ветер Северных Долин. И впущу твоих людей. Но не потому, что я рада тебе или им. А потому что, так велят мне законы моих матерей. Мы работаем на земле, чтобы другим было что есть, чем укрываться от холода и где прятаться от зноя. И мы растим горба и покрываемся мозолями, чтобы другим не пришлось. И потому не откажем путникам в крове и пищи. Деньги свои оставьте при себе. Они нам ни к чему. Берите, что вам нужно и не задерживаетесь. Здесь вам не рады.

— Благодарю вас, достопочтенная Альта. Мы уйдем с первыми лучами рассвета и, мое слово, не потревожим вашего покоя.

Все это Хаджар, с низким поклоном, говорил в спину уходящей по тропе старейшине. Стоило только ей договорить, как открылись ворота деревни, и она отправилась по своим делам, не уделив Генералу и его людям ни одной лишней секунды."

"Может, так же рьяно, как воины не любили магов и торговцев, так же и земледельцы не любили воинов. Потому что те являлись олицетворением всего того, что губило и обесценивало труды таких, как Альта.

Хаджар посмотрел на потерявшего сознание Безымянного.

— Мы можем прогнать его из отряда, — подал идею Аль’Машухсан.

— Может так и стоило бы сделать, — задумчиво протянул Хаджар. — Но не я возглавляю этот поход, а ты, достопочтенный Аль’Машухсан. И тебе решать, что делать с твоими людьми.

С этими словами Хаджар развернулся и направился к дилижансу. Как бы то ни было, сегодня он будет ночевать под открытым небом. Ибо не собирается своим присутствием осквернять чужие святыни.

— Всыпьте ему десять плетей, — донеслось из-за спины. — Заплатите за месяц пути и отправьте домой с письмом его отцу о том, что он не смог воспитать сына в уважении и достоинстве.

Глава 1551

Хаджар сидел около костра. Позади него поднимались стены форта. Некогда прославленного на целую Империй, затем почти разрушенного, а теперь снова восстановленного.

Хаджар не мог их не узнать. Стены, служившие ему несколько лет домом. Стены, ставшие надгробием его названному брату — орку Степному Клыку, ушедшему в битве, жившему свободно и умершему достойно — на ногах и с оружием в руках.

Он видел флаг, реявший над фортом, и слышал команды, отдаваемые муштруемым солдатам. Даже сейчас, в закатный час, солдаты армии Лунного Ручья продолжали тренировку.

А еще смотрел на степь Ласкана, раскинувшуюся во весь горизонт. Здесь царила весна и зеленеющие травы покрывались румянцем медного блеска увядающего заката.

Трещали полешки.

— Здравствуй, старый друг.

Хаджар обернулся. К нему, из тени, вышел невысокий воин с горлянкой в руке. Около его пояса качались ножны с клинком, на лице застыли грусть и смятение.