Сердце Драокна. Сборник, часть III

Только пока не выполнил то, зачем ему, древу, рожденному мертвой землей, дали тело и возможность следовать за своим взором.

А теперь… теперь же долг был исполнен. Безымянный Мир был освобожден и все, населявшие его души, могли жить без тревоги о том, что в один день твари прорвутся и пожрут реальность, оставив после себя пугающее ничто.

Так что генерал не то, что задумывался о смерти, он просто не знал ради чего он живет. То, что некогда было наполнено смыслом, превратилось в череду бессмысленных веков, сливающихся в тысячи лет, а те, в свою очередь, выстраивавшиеся вереницами эпох, проведенных в библиотеках.

— Знаешь, генерал, — Ирмарил с улыбкой посмотрел на отражение в пруду. — там, где-то там внизу, есть наши, с Миристаль, дети.

Генерал едва было со скамьи не свалился.

Глава 1895

Генерал искоса взглянул на собеседника, но на лице Ирмарила не появилось ни улыбки, на какой-либо другой детали, которая указывала бы на то, что тот пошутил, а бог солнца славился своим легким, пусть и вспыльчивым, но смешливым характером.

— Но…

— Это секрет, — подмигнул Ирмарил и, закинув руки за голову, раскинулся на поднявшихся под его спину бутонах звездных цветов. — Мы специально скрыли их от остальных богов, чтобы не вызывать… ненужных порывов.

Генерал не знал, что и сказать. Миристаль никогда и ничего не рассказывала ему на эту тему, а ведь они являлись близкими друзьями. Да что там — иногда Черному Генералу казалось, что ближе Миристаль у него в принципе никого не было.

Но он не держал на неё ни обиды, ни зла. Эта была их с Ирмарилом тайна. Их и их… детей. И Путеводная Звезда не должна и не обязана была делиться этим пусть и с ближайшим, но другом.

— А ты…

— Никто нас не услышит, генерал, — словно прочитал его мысли Ирмарил. — Ты этого не замечаешь, потому что твой меч уже давно в ножнах и ты его не обнажаешь, даже в тренировочных поединках с Дергером, но твоя сила неустанно растет.

Генерал сжал и разжал руку. Он не чувствовал за прошедшие эпохи особых изменений в своих возможностях. Разве что он познакомился с чем-то, что Ляо Фень называл эхом человеческих эмоций, а еще, порой, ему снились сны. Иногда удивительные, порой пугающие, но куда чаще — завораживающие.

В этих снах генерал словно был собой и, одновременно с этим, не был. Он видел то, что еще не происходило или еще не происходило, а может никогда и не произойдет вовсе. Иногда он жалел об этом, иногда радовался."

"И каждый раз, когда засыпал на годы и десятилетия, ждал, что снова сможет пройтись по гранитным мостовым странного города, где здания поднимались разноцветными каменными волнами пышных дворцов, а люди, так простые и легкие, были поглощены своими, такими же простыми и легкими, на фоне распрей Безымянного Мира, делами.