Сердце Драокна. Сборник, часть III

Пока он играл, болтовня в таверне постепенно стихала. Дверь стала чаще приоткрываться, впуская потоки холодного воздуха и новые лица, привлеченные тонкими нотами, доносившимися из угла Хаджара. Все новые посетители занимали места на деревянных скамьях, на полу или просто стояли, завороженные музыкой, которая словно лилась прямо из души музыканта.

Когда же он последний раз играл для такой аудитории? Неужели больше шести веков назад? На ярмарках Лидуса в составе цирковой труппы?

Хотя ноты и строились ровными рядами, но в их звучании чувствовался трепет сердца Хаджара. Эти струны помнили, буквально чувствовали живой смех цирковой толпы, суету и бесконечный гомон радостных зрителей. Но они так же помнили и мрак внутри человека, запертого в теле искалеченного уродца, посаженного на цепь в клетке, и ту далекую вибрацию аплодисментов, которые так и не достигали его сердца.

Но для слушателей каждый аккорд рисовал живые сказки о родине, окутанной пеленой времени, о месте, которое теперь казалось миражом из другой жизни. В ритме звучала меланхолия, тоска по родному дому, покинутому много веков назад. Ронг’жа пел о горах и долинах, о древних тропах и забытых праздниках, о любви и дружбе, навсегда затерянных в песках времени.

Пальцы Хаджара, прежде немного нерешительные, теперь двигались с неземной грацией, перебирая струны, словно не желая пробуждать их от глубокой дремоты. Создаваемые мелодии были настолько осязаемы, что, казалось, превращались в клубящийся вокруг него туман. Музыка была едва ли не живой, дышала, нашептывала истории, которые не передать словами.

Зрители буквально физически ощущали тяжесть каждой ноты, страсть, ностальгию, боль и что-то еще… что-то для многих непонятное и неуловимое.

В этот момент они не просто слушали песню, а путешествовали по тем уголкам души генерала, о которых он и сам не хотел вспоминать."

"И когда последние ноты рассеялись среди свечей таверны, встретившей за прошедшие время ночи, лишь тихое молчание ответило на игру генерала, потерявшего себя среди минут, слившихся в часы.

Хаджар, открыв глаза, с удивлением обнаружил, что зал был битком набит, а за окном сияли звезды. И пусть их созвездия были ему незнакомы, но те, как и всегда, выглядели холодными и безучастными зрителями смертных жизней.

Генерал отложил ронг’жа и, проходя мимо немой толпы, направился обратно к бармену.

— Спроси у него про кузню Архад-Галена, — шепнул на ухо Хельмер.

— Архад-Галена? — переспросил Хаджар. Это имя казалось ему знакомым… кажется, так звали одну из фигур легенд гномов Рубиновой Горы. — А причем здесь он?

— Притом, что тот учился у Хафотиса, — продолжил шептать демон. — а в то время Хафотис владел кузней здесь, в Гиртае.