Сердце Драокна. Сборник, часть III

Мудрец кивнул.

— Те, кто идут путями Реки Мира берут у неё в займы, — он крутил в пальцах пиалу, видя в неё явно больше, чем генерал. — Но не бывает займа, который не пришлось бы возвращать с интересом дававшего.

Хаджар нахмурился. Он далеко не в первый раз слышал аллегорию, в которой Река Мира представала в образе паразита, скверны или еще какого-то далеко не самого благого эпитета.

Пожалуй, если задуматься, то впервые он встретил племя, со скепсисом относившееся как к Реке Мира, так и к богам — в джунглях Карнака, почти пять с половиной веков тому назад. Но тогда, полтысячи лет в прошлом, он не предал этому особого значения.

Счел просто любопытной культурной особенностью.

— Но Река Мира не более, чем природное явление, — развел руками Хаджар. — как она может забрать что-то с процентами? Да и вообще — что может отдать тот же бессмертный за возможность использовать энергию Реки кроме своей жизни?

В ответ на это мудрец только едва заметно улыбнулся. Так, как улыбались древние, когда разговор касался тех тем, которые они не могли объяснить «молодому поколению».

Генерал и Фен Ли снова замолчали. Хаджар пил чай, не понимая, в чем заключалась суть сравнения, а мудрец… мудрец просто сидел напротив и молчал.

— Почему вы остановили поединок? — спроси, наконец, Хаджар.

— Именно поэтому.

Видят Вечерние Звезды, больших усилий воли стоило генералу, чтобы не вспылить.

— Потому, что ты называешь это поединком, — пояснил, спустя несколько мгновений, Фен Ли. — Но у тебя и Арона не было причин, чтобы сражаться. Как, собственно, и у всех нас нет ни единой причины, чтобы проливать кровь.

Перед внутренним взором Хаджара пролетели сцены прошлого, начиная с того момента, как Примус снес голову его отцу и вырвал сердце из груди матери.

— Я бы мог…

— Это все лишь последствия, — перебил мудрец. — вы, генерал, как и большинство, родились без свободы выбора, брошенные на алтарь чужих решений и последствий этих чужих решений.

Хаджар никак не отреагировал на сказанное. Не так уж много ему в жизни претило (если не считать интриг, магов и торгашей), но вот чего он точно терпеть не мог, так это философских бесед, разведенных на ровном месте.

Да, он не выбирал родиться принцем в семье, раздираемой политическими конфликтами. Да, он не выбирал стать солдатом, офицером, генералом и… да он вообще много, чего не выбирал.

Так же, как он не выбирал быть инвалидом, способным пошевелить лишь одной рукой, запертым внутри собственного тела.

Никто не выбирал.

Нигде.

Но все, при этом, пытались как-то справиться с выпавшей им долей. Кто-то лучше, кто-то хуже. Кто-то со страхом, кто-то с доблестью.

Люди выживали. Что здесь, что в остальном Безымянном Мире, что на Земле, да и существуй любой другой мир, и там тоже люди бы ничем не отличались бы.