Сердце Драокна. Сборник, часть III

Если ты никогда и ни в чем не сомневаешься, значит и вопросом не задаешь. А если ты не задаешь своих вопросов, то ты полон чужих ответов и кто тогда голем — ты, заполненный чужими чаяния, или я, кто всю жизнь задавал вопросы?

Хаджар скрипнул зубами.

Ну вот, а он уже надеялся, что разговор свернет с философских дебрей и пустой семантики на хоть сколько-нибудь твердую почву осязаемого резона.

Но это было возможно с кем угодно, вот только не с Древними.

— Мудрец Фен Ли, — вперед из группы, постепенно рассаживавшейся на скамьях, стоявших по периметру внутреннего двора, вышли двое.

Мужчина средних лет с палашом у пояса и юноша с длинным копьем.

Они оба обозначили поклоны кивками головы.

— Кахрен, астроном, — представился тот, что с палашом.

— Тафрик, плотник, — вторил обладатель копья.

И больше не было ни лишних слов, ни каких-то церемоний, ничего лишнего. Толпа «ученых» замерла, а Кахрен и Тафрик разошлись в разные стороны и в следующие несколько мгновений произошло то, что вдребезги разбило все то, к чему шел, чего постигал, ради чего проливал кровь и пот Хаджар, заставив того… заставив того… начать сомневаться.

В чем?

Перечень оказался бы длинной в шесть веков прожитой им жизни.

Когда началась битва, внутренний двор превратилось в нечто неосязаемое. Звездные взмахи Кахрена раскрасили бы самое яркое ночное небо, и созданные его палашом звезды вдруг осветили и без того залитую светом «арену». Он двигался с такой плавностью, что казалось, будто и вовсе не связан земным притяжением, а каждый его шаг обозначался танцем небесных тел. Но на каждое созвездие, нарисованное Кахреном, Тафрик отвечал изяществом лесного массива, восставшего вопреки земной тверди. Его копье выписывало узоры, напоминающие кроны деревьев и замысловатые рисунки, которые можно было бы встретить на домашних убранствах.

Звуки, издаваемые их оружием, гармонично перекликались, словно дуэт неба и земли. И каждый из наблюдателей замер, внимательно следя за их поединком, вот только искали они в нем совсем не то, что обычно ищут зрители подобных схваток."

"Кахрен наносил шквал ударов и выпадов, звезды сверкали на его клинке, но Тафрика встречал атаки надежная защитой: его копье, как крепкий ствол дерева, отражало и перенаправляло удары с упругостью ветвей молодой ивы, или вставало в оборону с крепостью раскидистого дуба, чтобы затем выстрелить вперед со скоростью молодого бамбука.

И при этом Хаджар не чувствовал ни капли стремления ранить или поразить противника, а только безмерное уважение и принятие.

Время словно замедлилось, и на какое-то миг стало казаться, что это не поединок, а танец, где два человека общались о чем-то, обменивались мыслями.