Сердце Драокна. Сборник, часть III

— Это похоже на наш мир, старый друг, — произнес Ляо Фень. — в моменте он прекрасен, но когда опадает вся листва и мишура, то неискушенному взгляду предстает уродство.

— А искушенному?

— А искушенный видит красоту даже там, где другие лицезреют монстров.

— Как могут быть прекрасны монстры? — спросил генерал.

Ляо Фень засмеялся и, протянув руку, создал на ней облако уродливой формы. Не то червь, пожирающий сам себя, не то изуродованный птенец, а может и дитя, лишенное конечностей.

Мудрец подул на облако и то поднялось к небесам, слившись со своими товарищами.

— Я понял, — кивнул генерал. — то, что вблизи уродливо, издали — прекрасно.

— Нет, — пожал плечами мудрец. — это было просто облако. Скоро поднимется солнце, и я решил создать нам немного тени.

— Потому что…

— Потому что будет слепить глаза.

— А, значит я слеп и не вижу.

— Я. Просто. Создал. Облако, — с паузой, с расстановкой, произнес Ляо Фень.

Губы генерала дрогнули. Уголки потянулись куда-то выше к щекам, и он засмеялся. Хохотал, держась за живот. Утирал выступившие на лице слезы. А затем замер. Его глаза остекленели и из них пропал всякий разум.

Генерал, как вишневое дерево, вдруг застыл неподвижно, после чего вздрогнул и моргнул.

Что было мгновением прежде?

Кажется, Ляо Фень создал облако.

Да, точно.

— Ты знаешь, старый друг, — отчего-то с печалью произнес мудрец. — Мне всегда больше нравились истории людей о монстрах, чем о героях.

— Почему?

Вместо ответа мудрец лишь повернулся к дереву и продолжил смотреть на облетающие ветви.

Глава 1869

Хаджар пришел в себя так резко, словно проснулся после едва начавшейся дремы. Свежий ветер обдувал ему лицо, принося с собой столь вожделенную прохладу.

Генерал осознал себя сидящим на скамье, а над головой шептали кроны деревьев. Рядом, все с тем же чаем, сидел Фен Ли. Он смотрел на то, как во внутренний двор, через ворота, проникали люди.

Разного возраста, но неизменно в добротных, но простых и удобных одеждах. В сапогах, предназначенных для того, чтобы в них исходить ни одну сотню километров дорог. Подпоясанных широкими поясами, на которых крепилось оружие.

В основном — мечи, сабли, палаши. Но некоторые несли с собой копья в чехлах, алебарды и даже тяжелые, боевые посохи. Но их лица…

Хаджар видел в своей жизни и солдат, и воинов. Так вот те, кто сейчас заходили в Святые Небеса, не принадлежали ни первому числу, не второму. У них были светлые лица, про такие в Лидусе часто говорили — «открытые на распашку». Это значило, что на них можно было прочесть все, что угодно.

Такие обычно принадлежали либо число блаженных, либо к поэтам, художникам и ученым. Тем, кто смотрел на мир не глазами, как говорила матушка Хаджара, а душой.