Сердце Драокна. Сборник, часть III

Иногда он удивлялся зачем они, порой, высаживали на своей земле деревья, если никогда не увидят, как те вырастят и укроют землю тенью в особо непримиримый зной.

Было в этом что-то, что, наверное, обязательно смог бы объяснить Ляо Фень.

Как же, порой, бывшему генералу не хватало здесь своего мудрого наставника или… друга? В последнее время он начал сомневаться каким именно словом величать мудреца.

— И как сестра с тобой живет, — она заправила черную прядь за ухо. Совсем как она… но не она. Удивительные, все же, эти существа — смертные. — Из тебя ведь и раскаленной кочергой слова не вытянешь.

Он посмотрел в сторону очага. Нужно было заготовить дров к зиме. Поправить забор. И… поправить крышу. Это в первую очередь.

— Сестра сказала, что задержится в поселке — там рожает молодая. Без браслета."

"Без браслета… не самые лучшие новости для её семьи. Да и всего поселка в целом. Роды незамужней девки, вернее уже — женщины, это всегда к беде. И одно дело если её снасильничали, тогда все, кто может держать в руках хоть что-то, что напоминает оружие, возьмут его в руки и накажут обидчика.

За годы жизни среди смертных он пару раз видел подобное и уяснил для себя, что то, что боги называли жестокостью, не шло ни в какое сравнение с жестокостью смертных. Другой вопрос, что о справедливости, в отличии от смертных, на Седьмом Небе особо не вспоминали.

И потому, когда смертные были жестоки, но справедливы, это ощущалось несколько иначе.

А вот если она понесла по собственн…

— Еще, кстати, там у ручья какой-то здоровенный парень с топором, — произнесла она спокойно и без запинки. — говорит, вернее — все время орет… В общем, ищет кого-то, кто по описанию очень сильно похож на тебя. Не знаешь никого, кто…

Почему-то на имя приходило только одно имя — Абендин. Доблестный воин Седьмого Неба и его старый знакомый еще со временем войны у Врат Грани.

* * *Хаджар пришел в себя под раскидистым дубом. Тень от кроны укрывала его от солнца, порождая иллюзию эфемерных рыбок, плывущих среди мха и трав.

Давно он уже не был в лесу. Успел забыть местные запахи и и звуки. Как будто песня, звучащая где-то на самой границе слышимости. Как если бы мир пытался что-то нашептать тебе, рассказать. И достаточно лишь прислушаться и все тайны и завесы мигом слетят, открыв перед слушателем страницы книги природы.

Таким Хаджар запомнил лес. И таковым он здесь не являлся. Все, что слышал генерал — вовсе не мелодию леса, а жалкое подобие чуждой слуху смертного какофонии, где звуки перемешивались в нелепом подобии настоящей поэзии. А вместо запахов, если не зловоние, то нечто искусственное и сумасбродное, как явно нерадивая попытка выдать неживую розу за нечто прекрасное и уникальное.

— Отвык, — сам себе коротко сказал Хаджар.