Сердце Драокна. Сборник, часть III

Их глаза, сверкающие холодным светом битвы, были устремлены лишь на генерала — следующую жертву безумной охоты на смертных.

Лязг и звон металла о металл стали песней Хаджара, резкой, диссонирующей мелодией, которая обозначила ритм его не утихающей борьбы.

Генерал выхватил Синий Клинок и, широко взмахнув мечом, принял боевую стойку. Он едва не рассмеялся в голос, увидев перед собой нескончаемые орды противников.

Так давно, что едва ли не в прошлой жизни, когда он проходил испытания Травеса, то уже встречал нечто подобное, пусть и в куда более усеченной версии. Неужели Небеса думали, что смог заставить его дрогнуть перед ликами сонма врагов? Неужели они всерьез думали, что могут напугать генерала — битвой.

Хаджар смеялся в лицо Небесам и Земли, а душе его запела в такт оркестру смертельной схватки.

Он обернулся птицей, легко парящей среди потоков ветра, что, казалось бы, невозможным несведущим. Каждое его движение порождало лишь смерть, а каждый взмах меча сеял семена разрушения, дававшие кровавые всходы.

Стоя в центре, под натиском сотен и тысяч воинов, магов, зверей, тварей и монстров, Хаджар неустанно колол, резал, рвал и бил.

Он парировал, уклонялся и атаковал, каждое его действие было продиктовано инстинктом, отточенным в бесчисленных сражениях. Каждый взмах его меча, каждый импульс мышц служили мгновенным ответом на движение противника. И не было ни меча, ни клыка, ни заклинания, что могли бы хотя бы коснуться края одежд генерала, окунувшегося в собственную стихию.

Взмах за взмахом, тело за телом, день за днем, год за годом, Хаджар перестал различать третье испытание от четвертого, ибо не знал, сколько прошло времени в этом не стихающем сражении. И как была высока гора черепов тех тел, что пали под его мечом.

Бесконечная битва?

Небеса видимо сошли сума, если думали, что это для него что-то новое.

Но все же, как бы ни была крепка воля генерала, он оставался лишь смертным.

Его тело превратилось в океан боли, где каждый мускул протестовал против непрекращающегося напряжения. Ледяным зимним туманом усталость касалась его костей, а ее холодные ласки грозили замедлить движения генерала, поставить неуемного смертного на колени.

Но Хаджар не поддавался этому томному чувству.

Он гнал себя вперед, подстегиваемый духом, необузданным, как бушующий в горах шторм. Он сражался не только телом, но и всеми фибрами своего существа, каждым фрагментом своей беспокойной души.

Сражение превратилось в бесконечную волну, вихрь насилия, который грозил поглотить его. На смену каждому павшему врагу приходил другой, каждый из которых становился лишь сильнее, быстрее и безжалостнее. Не было видно ни конца, ни края потокам наступающего противника.