Их пленница (СИ)

В темноте я часто проливала, но черпала и черпала, вливая воду ему между губ. Держала на весу ложку, слушая тяжелое больное дыхание.

Наверное, в тот момент я перестала его бояться — мне стало жаль Зверя. Так жаль, что я сидела с ним до утра — по своему желанию, меня не заставляли. Он просил пить, и кто-то должен был поить его. Я сама решила, что это буду я.

В ту ночь на сердце стало спокойнее.

Жар спал к утру, лихорадка миновала и я покормила его. Кир уже пришел в себя. Потный, красный, больной — с воспаленными рубцами через все брюхо, еще горячий, он жаловался, что ему жарко и хочется есть. Я запахнула халат, не обращая внимания на мокрый подол, и робко спустилась на кухню.

Я думала, меня прогонят. Ну, кто я такая? Они меня для развлечения украли.

Но ко мне вышел шеф-повар и внимательно выслушал. Мне был нужен мясной бульон. Меня заверили, что его немедленно приготовят. «Я понял, Оливия» — сказал мне шеф. Меня поразило, что он знает мое имя. Когда я поднялась наверх, в спальне уже был Руслан. Он выглядел довольным, смеялся, трепал брата по мокрой голове и без конца шутил. «Выживет, дорогая» — сказал он мне.

Было видно, что у него гора упала с плеч.

И я тоже обрадовалась. В первый раз обрадовалась за кого-то из них.

Потом я кормила Кира бульоном, а руки дрожали от усталости. Очень хотелось спать — за ранеными тяжело ухаживать. «Ложись ко мне, сестренка» — предложил он, хрипя на каждом слове. Я легла: укрылась пледом, под ним стянула мокрый халат и свернулась рядом, чувствуя себя в безопасности.

Одно из самых трогательных моих воспоминаний…

— Оливия, у меня никого не было с тех пор, как ты ушла, — неожиданно сказал Кирилл.

В глазах было откровение — голое, как сама правда. Такие искренние глаза я мало у кого видела. Сердце забилось горячо и часто. Пульс заходился в ушах. Он никогда раньше не говорил подобного.

Я ведь год назад ушла. Он что, год в завязке? Это точно Кир?

Он со вздохом поднялся: обманчиво-расслабленное тело, на самом деле полное энергии, волосы, упавшие на одно плечо. Он хотел пойти ко мне. Это так испугало, что я выскочила за дверь и огляделась. За углом был туалет для персонала, там я и заперлась. Кир меня не преследовал.

Я включила воду и умылась, взглянув в зеркало. Глаза выглядели нормальными. Мрачноватыми, но нормальными. Ледяная вода так и не сбила жар со щек. Они горели от смущения.

Я не хотела разговора по душам и пошловатых признаний Зверя, как он сам себя развлекал в мыслях обо мне. Кир-то расскажет во всех подробностях.

Руслан был другим. Слишком личным не любил делиться.

Суровый, немногословный. Татуировок на его теле было меньше, чем у Зверя, но принадлежали они руке одного мастера. Я так любила лежать рядом с ним и рассматривать эти четкие черные линии, водить пальцем по узорам.