Их двое

Безмолвие, напитанное бешеной энергетикой желания, постоянного, дикого, животного и в то же время какого-то невероятно правильного, только для нас троих. Настоящего. Это ощущаешь на клеточном уровне, как единственно возможное.

Столько секса, сколько случилось в эти несколько дней, у меня никогда не было. Да и не будет, наверно.

Безумие, накрывшее нас троих в ту дикую ночь, едва не ставшую для меня последней, так и не отпустило. Наоборот, оно лишь крепло, становилось всеобъемлющим, сильным, жутким каким-то.

Мы могли вцепиться друг в друга в любой момент, не важно, чем занимались: ели, спали, спорили до хрипоты, играли в карты.Причем, достаточно было какого-то одного движения, взгляда, намека… Чтоб сорвало всех троих. Сразу.У меня иногда складывалось такое ощущение, что мы заражаем друг друга каким-то вирусом похоти, потому и не можем угомониться, потому и хочется постоянно, бесконечно, все больше, больше, больше!

Наш новогодний шар звенел от напряжения и плотнел атмосферой секса. И мы в этом всем неизбежно становились дурными и счастливыми.

И сейчас происходит, в принципе, обычное дело.

Кот смотрит на меня, взгляд его мутнеет, руки сжимаются крепче… А затем мы сталкиваемся ртами в бешеном, диком поцелуе, настолько голодном, словно не виделись несколько лет, а не трахались весело и сладко буквально пару часов назад.Я не могу стоять, все тянусь к нему, обнимаю, глажу по груди, шее, раскрываю рот, приглашая быть грубее, брать глубже, так, как мне нравится. Он знает, как мне нравится, давно уже все выяснил.

На улице едва ли минус три,  тепло и чуть морозно, вчера было холоднее, и потому нам сейчас горячо. Тремся друг о друга, не прекращая целоваться, и меня уносит ощущением полета, головокружением, сладким и шальным.

- Ну, блять, так и знал! – раздается сбоку знакомый рык, - как чувствовал! Думаю, какого это хера их так долго нет? Чай уже остыл давно, сижу, как дебил, один там, Монте Кристо, блять, читаю, а они тут… - одновременно с этими словами Егерь наконец-то доходит до нас, прекративших целоваться и тихо смеющихся друг другу в губы, - дай сюда, скот наглый.

Меня разворачивают и опять целуют. Жестко и ревниво, царапая щетиной кожу и прикусывая губы. Ой, как вкусно… Ой…

- Ну ты прям праведник! – смеется Кот, мягко проходясь по моим бедрам и стаскивая широкие мужские спортивные штаны с задницы, - а кто вчера Масю в сенях поймал и выебал, пока я спал? Если б не мое чутье, то даже на раздачу подарков не успел бы!

Кожу холодит морозом, но недолго, горячие ладони ложатся на ягодицы, мнут обстоятельно и жестковато…

Я в трансе от поцелуя Егеря, в его слюне – явно наркота какая-то, нельзя же вот так взять и сдуреть в один миг, а потому не сразу понимаю, чего от меня хочет Кот.