Их двое

Сволочь улыбчивая!

Пискнув, не удерживаюсь на ногах, потому что снежок-то, мало того, что здоровенный, так еще и с серьезной силой запущен, там скорость разгона до сотни, не меньше!

Втыкаюсь лицом в рыхлый снег, не успев даже руки перед собой выставить, потому что зачем-то вцепилась в полено, как бейсболист в мяч.

- Мась, - слышится взволнованный голос стрелка, меня выдергивают из снега, ставят на ноги, оттирают лицо, отбирают и отшвыривают  в сторону полено, - Мась, ну ты чего? Ты чего на ногах не стоишь?

Я за эти полминуты успеваю только несколько глубоких вдохов сделать, судорожных таких, с нервным всхлипом. Видимо, получается вполне себе драматичненько, потому что Кот пугается уже всерьез,  не понарошку:

- Мась! Ну ты чего? Испугалась? Ну прости дурака… Я не хотел, вот серьезно… - он прижимает меня к себе, и от широкой груди в распахнутом пуховике идет жар, обволакивает меня, снег тает на лице, стекает за шиворот майки, щекотно и волнительно.

- Отстань, - наконец, нахожу в себе силы отталкивать, копошусь в его лапах, с досадой прячу лицо, потому что страшная, наверняка, мокрая, как мышь, кошмар, короче…

Но Кот не замечает этих трепыханий, внезапно начинает дышать глубже, держать крепче, перехватывает одной рукой, и ее длины запросто хватает, чтоб не давать мне ни грамма свободы, а второй приподнимает за подбородок.Бережно оттирает остатки снега, уже давно превратившиеся в воду, смотрит внимательно и жадно, а я замираю, глядя в его темные глаза. Красивый какой, бог мой… Какой красивый мужик. Я же буквально умираю, когда они с Егерем рядом, не могу глаз оторвать.

Бывает, задумаюсь о чем-то, а сама на них смотрю, то на одного, то на второго… И нескоро спохватываюсь, перевожу взгляд… Мне кажется, они это все прекрасно понимают.И потому ощущаю себя жалкой и глупой. Влюбчивой дурочкой."

"Мы здесь вторую  неделю, Новый Год прошел, буря улеглась только вчера, и установилась тихая-тихая, морозная погода, такая, какая бывает только в средней полосе России, в глубинке.Когда снег – плотным, сверкающим ковром, ровным-ровным. Когда елки в лесу  смотрятся на контрасте практически черными, а воздух – прозрачный настолько, что им невозможно надышаться.

Наш уютный мир, один на троих, отгороженный от всего остального, словно зачарованный в новогодний игрушечный шар, сверкающий и радужный.

Наше безмолвие, наполненное легкими разговорами ни о чем, смехом, шутками, постоянными взглядами, постоянными касаниями, когда хочется – на расстоянии руки чтоб были, или  ближе. Гораздо ближе.

Безмолвие, касающееся только темы будущего. Словно нет его для нас, этого будущего. И не будет никогда. Лишь настоящее.