Их безумие

Рэй

Рэю всегда казалось, что, после его охренительно шикарной жизни в доме папаши, его мало что может впечатлить. Когда каждый день, возвращаясь сначала со школы, а потом с колледжа, реально не знаешь, чем тебя встретит родной, мать его, дом. То ли разбитыми бутылками у порога. То ли пьяными собутыльниками папаши, то ли беспорядочной или прицельной стрельбой. Пару раз в своей комнате в постели шалашовок заставал, охочих до молодого мяса. И очень много раз трахающегося прямо в гостиной на диване папашу.

Уможить это на то, что вытворял под приходом Шон, и будет прям картина маслом. Счастливое, мать его, детство.

Но вот он видит Керри, которую заводит в комнату тот самый черт, что приходил к нему в самом начале, разговоры разговаривать, и понимает, что, с*ка, земля из-под ног ушла. Реально. Не пустое выражение. Керри щурится так, словно ее несколько дней в подвале продержали, пугливо прикрывает разорванную на груди толстовку тонкими пальчиками. Пальчики в крови. Губы в крови, распухли немного. Словно ее били. Или кусали. На обнажившемся животике - мазки крови, синяки. От пальцев. Все это Рэй отмечает помимо желания, словно со стороны фиксирует происходящее.

И земля все больше мягчеет, крутится, ноги разъезжаются буквально.

Он ничего не чувствует. Вообще ничего. Он просто труп. Мертвец. Без эмоций. Он старается, очень старается не думать, что с его хрупкой девочкой здесь делали полдня, пока он мотался по городу, как дебил, разыскивая ее и подозревая во всех смертных грехах.

Рэй понимает, что, стоит ему сейчас хотя бы маленькую слабость себе позволить подумать... И все. И конец всему. И похер бы, если б ему, туда ему и дорога, отребью грязному. Но это конец и для Керри. Он не успеет ничего. На входе стоят два мексиканца. На удивление собранные, без этих их обычных понтов и расслабона. И с оружием. Здесь, в помещении, Мигель. Еще низкорослый зубастый переговорщик. И сучара, которому он очень плохо вчера вечером вломил. Потому что тварь стоит спокойно, и о душевной встрече с ним, Рэем, напоминает только слегка покоцанная рожа.

Керри, наконец, привыкает к свету и тихо вскрикивает, увидев его. И невольно делает шаг в его сторону, словно надеясь на защиту его рук.

И тут же низкорослый ее хватает, держит, а Рэй непроизвольно обнажает зубы в угрожающей гримасе. Как зверь. Только что не рычит.

Лапы этой твари смотрятся на тонкой нежной коже его малышки чужеродно и жутко. И нет, Рэй не думает, что, возможно, именно эти лапы оставили уже следы на ее животе и руках. Не думает. Нет!

Мигель поворачивается, смотрит на Керри, потом переводит взгляд на ее конворира. Выражение лица его непроницаемо, но голос выдает раздражение.