Их безумие

Керри тошнит, ей мерзко, противно, жутко. Она бьет его по плечам, царапает лицо, пытается ударить ногами, но Чен наваливается своим тяжелым телом на нее, перехватывает одной рукой ее запястья, а ладонью другой руки опять бьет по лицу. Не сильно. Играя. Наслаждаясь ее сопротивлением.

- Ну что, с*чка чистенькая? Не нравится? А с этим грязным отребьем нравилось? А? Так орала, все гаражи слышали.

Он хрипит эти гадости, параллельно разрывая на Керри толстовку и дергая застежку джинсов. Та не поддается, хвала американской индустрии! Керри извивается, ни на секунду не прекращая сопротивления, она сильная, тренированная, и ей нужен только один шанс. Ей нужно, чтоб он выпустил ее руки.

Но Чен не собирается ей помогать. Он нацелен совсем на другое, и методично рвет ее толствоку в лоскуты, стаскивает ткань, и Керри понимает его задумку. И начинает дергаться еще сильнее и отчаянней.

- Тихо, тихо, - зло бормочет он, перехватывая ее ладони другой рукой, и вытаскивая из-под извивающегося тела остатки ткани, - сейчас, сейчас... Тебе понравится, не брыкайся. Видел я твоего недоумка грязного. Я лучше. Сейчас на контрасте оценишь...

- Амиго, по-моему, ей не нравится, - сзади раздается голос мексиканца, который ее сюда привез, и Чен замирает.

Смотрит в ее полные слез и надежды глаза, и рычит, не оборачиваясь:

- Пошел нахер, брауни! Только после меня!

- Да? А что скажет босс?

- Насрать!

- Ну, я так ему и передам, - смеется мексиканец, - он уже подъехал.

Чен выдает длинное замысловатое ругательство, потом наклоняется, придерживает Керри за скулы и целует. Слюняво и мерзко.

- Я вернусь.

Он встает и выходит, толкая плечом стоящего в дверях мексиканца.

Тот лишь усмехается, не сводя взгляда с Керри. Она лихорадочно прикрывается руками и остатками толстовки, смотрит на него злобно и затравленно. Она уже понимает значение его взгляда и лишь оскаливается по-звериному, давая понять, что просто так не дастся."

"- Тихо, чикита, - серьезно говорит мексиканец, - на твоем месте я бы поберег силы.

И выходит за дверь, щелкая замком. А Керри еще долго трясется от пережитого ужаса, комкая на груди остатки одежды. И понимая, что ей, наверно, лучше никого не ждать, а соорудить из имеющейся у нее ткани петлю. Потому что то, что ей , похоже, предстоит, гораздо хуже смерти.

Она успевает только вытереть кровь с губы и немного прикрыть грудь, связав концы рваной толстовки, когда за ней приходят.

Идя по коридору, оглядываясь по сторонам, в поисках выхода, Керри понимает, что ее ведут куда-то наверх. К солнцу. Послеобеденному, заливающему комнату, в которую ее заводят.

После темноты полуподвала, солнце ослепляет. И поэтому Керри не сразу замечает того, кого совершенно не ожидает здесь увидеть.

26.