Голодные игры. И вспыхнет пламя. Сойка-пересмешница

– Что? Съедим еще одну булочку пополам?

– Китнисс, – повторяет он, но я все еще занята своим.

– Я разрежу булочку. Сыр оставим на завтра, – говорю я и вижу взгляд Пита. – Что?

– Цеп погиб.

– Не может быть!

– Наверное, мы не услышали выстрел из-за грома.

– Ты уверен? Что там вообще можно увидеть – льет как из ведра? – говорю я, отталкивая Пита от камней, и выглядываю наружу – темное дождливое небо.

Еще несколько секунд в небе мерцает расплывчатое лицо Цепа, потом гаснет. Навсегда.

Я безвольно приваливаюсь к камням, забыв, что делала перед этим. Цеп погиб. Я должна радоваться, не так ли? Избавилась от соперника. Да еще такого сильного. Но я не радуюсь. Я думаю только о том, как Цеп отпустил меня, позволил мне убежать. Ради Руты, умершей с копьем в животе.

– Ты в порядке? – спрашивает Пит.

Неопределенно пожимаю плечами и обхватываю себя руками, словно мне холодно. Я не могу показать все, что чувствую. Кто поставит на трибута, оплакивающего своих соперников? Рута – другое дело. Она была моей союзницей. И такой маленькой. Никто не поймет моего горя из-за убийства Цепа. Убийства! Слово ошеломляет меня. Хорошо хоть я не произнесла его вслух. Это не добавило бы мне шансов на арене.

– Просто… если не победим мы… я хотела, чтобы победителем был Цеп, – говорю я.

– Да, понимаю. Но с другой стороны, это значит, что мы на шаг ближе к Дистрикту-12. – Пит сует мне в руки тарелку. – Поешь, пока не остыло.

Я беру в рот баранину, чтобы показать, что действительно уже успокоилась, еда кажется безвкусной как вата, и я с трудом ее проглатываю.

– Еще это значит, что Катон начнет охотиться на нас, – говорю я.

– И он добыл то, что ему необходимо, – добавляет Пит.

– Он наверняка ранен.

– Почему ты так уверена?

– Цеп не дал бы убить себя без боя. Он такой сильный. То есть был сильный. И там была его территория.

– Хорошо. Чем сильнее он ранен, тем лучше. Интересно, как поживает Лиса?

– Ну, с ней, думаю, все отлично, – ворчу я, до сих пор злясь, что спрятаться в Роге изобилия придумала она, а не я. – Пожалуй, легче справиться с Катоном, чем с ней.

– Может, они справятся друг с другом, а мы поедем домой. И дежурить надо внимательнее. Я пару раз задремал.

– Я тоже, – признаюсь я. – Но сегодня нельзя.

Мы молча едим, потом Пит вызывается дежурить первым. Я заползаю в мешок рядом с ним и натягиваю на лицо капюшон, чтобы укрыться от камер. Мне очень нужно немного уединения, чтобы справиться со своими чувствами. Я молча прощаюсь с Цепом и благодарю его за то, что он оставил меня в живых. Обещаю, что буду о нем помнить и постараюсь помочь его семье и семье Руты, если стану победителем. Потом засыпаю, сытая и согретая теплом Пита.

Первое, что я чувствую, когда меня будит Пит, это запах козьего сыра.