Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Маркиза де Понталек даже не упоминалась!

— Так и с общественным обвинителем говорила тоже Лаура Адамс! Мы квиты!

— Вы так считаете? Вас-то Термидор спас, а мне пришлось бежать…

— Прихватив заодно все, что мне принадлежало, ограбив Лодренэ. Это кресло тоже хорошо мне знакомо…

— Вы все путаете! Имущество принадлежало мне по праву. Моей супругой была ваша мать.

— Ни в одной стране мира убийца не наследует имущество своей жертвы. Кроме того, вы были двоеженцем, а значит, этот второй брак считался недействительным.

— Разрази меня гром! Своей искушенностью в нотариальных делах вы не уступите любому крючкотвору! В таком случае, быть может, вы и завещание уже успели составить?

— Да, вы не ошиблись. Я назначила полноправной душеприказчицей моего друга, графиню де Сент-Альферин!

На этот раз маска разразилась самым настоящим приступом хохота, и Лаура, не понимая, что смешного могла она сказать, подумала, что такой демонический смех мог свидетельствовать только о полной потере рассудка. Смех закончился икотой, и Понталек с трудом выговорил:

— О, вы неподражаемы! Но как неловки! Мне придется теперь убить эту старую клячу, чтобы права на наследство перешли к вашей дочери! Хотя что-то мне в это не верится. Когда любят, так не поступают. А вы, я полагаю, любите девочку?

— Разве бы вы поверили, если бы я сказала «нет»?

— Вот видите, как все устраивается! А теперь я сдержу свое слово и покажу вам дочь. Гайд! — крикнул он. — Приведи девчонку!

Явилась красавица трактирщица. На руках она держала Элизабет, уснувшую и положившую головку ей на плечо. Лаура с болью отметила, что личико девочки стало бледным, на щеках были заметны следы недавних слез. Должно быть наплакавшись, она уснула. Лаура бросилась было к ней, но Понталек наставил на нее один из пистолетов:

— Ни с места! Только смотреть! И не более того!

А Гайд уже затрясла девочку, стараясь ее разбудить. Та открыла глазки, затуманенным взором взглянула на Лауру и, протянув к ней ручки, закричала:

— Мама! Мама!

Она вырывалась из рук Гайд, и та спросила:

— Отпускать?

— Ни в коем случае. Она уже насмотрелась, можешь уносить.

Элизабет кричала, плакала, звала мать тоненьким жалким голоском, от которого у Лауры разрывалось сердце.

— Вы же женщина! — в ярости выкрикнула она. — Неужели вы неспособны на сострадание? Как вы можете слушать приказы этого монстра!

— Он мой повелитель! — с вызовом ответила та.

— А тот, кто стоит за мной, ваш муж, какая ему отводится роль?

— Она так и не сумела дать мне ребенка. Пусть себе прелюбодейничает с господином маркизом, мне от того только выгода. Я и сам люблю господина маркиза! — проговорил трактирщик.