Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Вспомните о 10 августа! — убеждал он свою госпожу. — Если вы все-таки не послушаетесь и пойдете в Тампль или даже в ротонду, вас могут ранить или, не дай бог, еще похуже. Вот уж будет глупо! Наверняка они удвоили число охранников башни и никого туда не пускают.— Но вы же знаете, что я терпеть не могу томиться в безделье!

— Охотно верю, но для блага всех нас надо смириться. Я сам вам все расскажу.

— А вы пойдете?

— А как же. Только не волнуйтесь! Я буду вашими ушами и глазами… Но не полезу на рожон…"

"Пришлось смириться, и целых два дня они с Биной слонялись по квартире, избавляясь от страха только на время молитвы, пока к ним не ворвалась обезумевшая от беспокойства Жюли Тальма, чей муж пропал два дня назад, но она, бог знает почему, решила, что он отправился к Лауре. Убедившись, что его здесь нет, она закричала, ударилась в слезы, и Лаура уж и не знала, как ее успокоить. Помогла прибежавшая на помощь Бина, которая привела Жюли в чувство парой пощечин и стаканчиком рома, который всегда был в запасе у Жуана. Лечение пошло на пользу, и Жюли попросила еще.

— Но он довольно крепкий, — заметила Лаура. — Его пьют в основном моряки, а для дамы…

— С каких это пор я стала дамой? — возразила бывшая оперная танцовщица, горько усмехнувшись. — А страдаю я почище ваших моряков в бурю…

И быстро опрокинула второй стаканчик, от чего ее лицо порозовело, а настроение стало более оптимистичным.

— Я-то знаю, где этот Сарданапал[64], — доверительно сообщила она Лауре. — Не иначе как прыгнул в кровать к своей кошмарной Пти-Ванов.

Но тут же, оставив трагический тон, спросила на манер салонной жеманницы:

— А не найдется ли у вас тут случайно большого ножа?

— Наверное, есть… Но зачем он вам?

— Зарежу обоих! И буду спокойно спать…

Пришлось Лауре битых два часа уговаривать ее, защищая гуляку мужа перед оскорбленной женой. Зато хоть отвлеклась…

Когда Париж наконец утих, явился Жуан и рассказал Лауре о том, что должно было бы стать великим наступлением, но оказалось просто борьбой с ветряными мельницами, хотя в результате этой неравной битвы полегло много народу. Жуан в подробности не вдавался и рассказал обо всем в общих чертах, но об одном упомянул: его заворожил тот самый, появившийся неизвестно откуда Бонапарт.

— Я никогда никого подобного не видел! Такой молодой, но очень властный. Он как будто играючи справляется с самыми тяжелыми задачами. Глаза холодные, величественные, как у орла, и просто гениальная стратегия и манера отдавать приказы! Черт возьми, — в воодушевлении добавил он, — я бы пошел за него биться даже с одной рукой!

— Да что вы мне все об увечьях! — рассердилась Лаура.