Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

А Конвент тем временем стянул в Париж пушки, и площадь напротив Лувра, площадь Революции и Елисейские поля превратились в сплошную артиллерийскую батарею. Ночью, под накрапывающим уже холодным дождем, приготовления развернулись с удвоенной силой. В Париже была объявлена всеобщая мобилизация, но предместья молчали. Всю ночь заседал Конвент в Тюильри. Уже сместили Мену и на Барраса возложили командование обороной. Но тот трезво оценивал свои способности и прекрасно понимал, что военные лавры ему не по зубам. Это совсем не то, что закручивать интриги или разжигать дебаты, где Бар-рас был несравненный мастер! Но вести армию в атаку, особенно когда речь идет о братоубийственной бойне, — это не для него. Хотя Баррас знал, кто может проявить себя в этом деле: корсиканский генеральчик, он видел его при осаде Тулона[63], тогда тот совершал чудеса! Неказистому, с гадким характером, Бонапарту после похода в Италию стало тесно на европейском театре военных действий, и он намеревался предпринять дерзкую экспедицию в Египет. Кроме того, поговаривали, что он собирался и в Турцию — переформировывать артиллерию султана. Этот Наполеон Бонапарт уж точно справится с пушками. Надо послать за ним!"

"Неплохая мысль, и вот уже генеральчик отдает четкие и ясные приказы: солдатам из Саблона — занять позицию вокруг Тюильри… Но секционеры вполне могли захватить пушки на Елисейских полях, и Бонапарт посылает своего друга, командира эскадрона Мюрата: тот должен забрать их и передислоцировать туда, где они окажутся наиболее действенными.

На заре 13 вандемьера небо прояснилось и показалось солнышко. К двум часам пополудни оно уже сияло вовсю, когда встрепенулись бойцы из секций, но они были разбросаны по всему городу и, главное, лишены единого командования.

К четырем часам раздались первые выстрелы: это стреляли по секционерам с улицы Сент-Оноре, около церкви Сен-Рош. Ожесточенный бой завязался у Нового моста и на улице Пти-Шан, где защитникам Конвента пришлось штыками отбивать атаку с баррикады. За несколько минут улицу Сент-Оноре усыпали трупы, снаряды свистели у Дворца Равенства и на ступенях церкви Сен-Рош, куда по приказу Бонапарта свезли пушки. Целая колонна бойцов из секции Лепеллетье и Бют-де-Мулен была расстреляна. Батц тоже был с ними. Его знаменитый глубокий голос гремел весь день, заражая оптимизмом бойцов, но что может голос против огненных жерл, и, раненный, он укрылся в церкви, которую так хорошо знал. Лишь на секунду взгляд его встретился со стальной голубизной глаз нового победителя…

И вот все было кончено. К семи часам, к наступлению сумерек, стрельба утихла. Но надежда, что не все еще потеряно, еще теплилась.