Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Какого еще солдата в юбке назначат эти люди?

— Времена Робеспьера прошли, и мне кажется, что они будут стараться выбрать кого-то поприличнее…

— Но почему мы с вами не можем выставить свои кандидатуры?

— Лаура, вы размечтались! В прошлом мы были слишком к ним близки, и шансов у нас не больше, чем у мадам де Турзель[53], ее дочери или у старушки де Мако, ее бывшей младшей гувернантки.

— А они просились?

— Просились. Как только об этом решении стало известно, они тут же подали прошения в Комитет общественной безопасности. Сегодня должны объявить о том, кому будет дозволено находиться рядом с девушкой. Но неужели вы обо всем этом не знали? Как же далеко вы уезжали!

— Очень, очень далеко, — прошептала молодая женщина, тайком улыбаясь чудесным образам, живущим у нее в памяти.

Как же пригодятся они в тяжелые дни, что наверняка скоро наступят, ведь прошло время иллюзий для всех этих бесчисленных французов, чьи надежды сейчас или уже обратились в сторону конституционной монархии, способной, по их мнению, придать стране. больший вес и почет и не растерять при этом главных завоеваний революции. Однако совсем скоро новоиспеченный король мановением своего пера развеет эти надежды, прислав из Вероны манифест, ничем не лучше Брауншвейгского, который еще в 1792 году толкнул предместья в атаку на Тюильри и предопределил трагическую судьбу всей королевской семьи, не считая прочих многочисленных несчастных дворян, сложивших головы в тюрьмах и на эшафоте… Людовик же XVIII предполагал «отомстить за брата, наказав наглых убийц короля; восстановить три государственных столпа — дворянство, духовенство и третье сословие по состоянию на 1789 год; восстановить парламенты в исконных правах; сохранить остатки Конституанты и расстрелять торговцев церковным имуществом…», не считая прочих «милостей», направленных на уничтожение доброй половины населения Парижа, обвиненных в событиях последних месяцев. Одним словом, намечался просто-напросто возврат к старому режиму. Разница состояла лишь в том, что тот, кто называл себя наследником короля-мученика, был гораздо менее милосердным и собирался взяться за дело со всей решительностью, чтобы силой восстановить порядок.

Читая газеты в последующие дни, Лаура поняла, что увидит Жана еще не скоро. Начиналась новая охота на ведьм, и направлена она была теперь против тех, кто считался агентами Людовика XVIII. Мечты о монархии, на мгновение промелькнувшие было в лучах надежды, снова канули в густые сумерки вынужденного забвения. Молодая женщина искренне желала, чтобы Батц как можно дольше не возвращался из Брюсселя, ведь его имя было в списке эмигрантов.