Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Теперь наш бедный Фужерей пополнит своей историей коллекцию страшных сказок о замке Жиля[46].

Мадемуазель Луиза с явным удовольствием допила свой кофе и поднялась. Лаура тоже встала, но вместо того, чтобы проводить ее к выходу, попросила подождать, а сама убежала и вернулась с трехфунтовым джутовым мешком, перевязанным бечевкой с красной печатью.

— Ваш раненый очень любит кофе, — сказала она, — этой тяжкой зимой, возможно, у вас его не хватает, а у нас еще есть.

Старая дева вновь покраснела, но на этот раз от удовольствия. И, обхватив Лауру за плечи, по-крестьянски звучно расцеловала ее в обе щеки.

— Спасибо! — растроганно сказала она. — У вас доброе сердечко, деточка, я в этом никогда не сомневалась.

Она собралась уходить, но Лаура, видя, что погода не улучшилась, попробовала ее задержать:

— Вы ведь не поедете сегодня обратно в Планкоэ? Лучше будет переночевать здесь.

— Благодарю, но не останусь. Домой я тоже на ночь глядя не поеду. Переправлюсь через Ранс, а там уж найду, где провести ночь.

Лаура не стала настаивать и проводила Луизу до ворот. Возвращаясь вместе с Жуаном, помогавшим старой деве устроиться на козлах, она не смогла удержаться от замечания:

— Не кажется ли вам, что дома, вернувшись к своим привычкам, Фужерей скорее бы обрел память? Нет никакого смысла держать его в Планкоэ.

— Я тоже так считаю, но мегера, которую мы там видели в прошлый раз, наверняка иного мнения. Случай и несчастье предоставили в ее распоряжение того, кого она любит всю жизнь. И она сделает все, чтобы оставить его в своем доме. Вам это должно быть понятно?

— Конечно, я понимаю. Так предоставим беднягу его судьбе! У несчастья есть, по крайней мере, один плюс: оно заставило его позабыть свою любовь, ненависть и рану, нанесенную дочерью. Может быть, так и лучше…

И Лаура поднялась к себе, размышляя о том, что ее собственная жизнь бесполезна, она никому и ничем не может помочь. Тишина в этом доме с толстыми гранитными стенами, не пропускающими никаких звуков, показалась ей невыносимой. Лали крутилась, как белка в колесе, а у нее не осталось никаких интересов, она чувствовала себя как жертва кораблекрушения, которую море выбросило на пустынный остров, где она осталась одна, без всякой связи с миром, где каждый суетился, работал, любил… С каждым днем Лаура все больше осознавала, как изменилась… как Батц ее изменил. Теперь почти совсем ничего не осталось от былой маркизы де Понталек, терзаемой болью от утраты своего ребенка и отчаянно стремящейся воссоединиться с человеком, который был ее мужем, но покинул ее, решившей просто умереть. Но появился Батц, и все стало иначе.