Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он поднес ее руку к губам и, поцеловав, поднял на нее усталые глаза:

— Вы считаете, что лучше сказать ему, Шарлотта?

— Я считаю, дядюшка, что вы не имеете права лгать и что этот дворянин должен знать правду. Если он действительно барон де Батц…

— Чем заслужил я честь быть известным вам, мадам? — склонился Батц в глубоком поклоне. — При дворе в Шантильи меня было не видно, а в Версале и подавно!

— Так ведь от ребенка же! Он все нам рассказал: про побег, про путешествие в Англию в девичьем платье, про пребывание в доме герцогини Девонширской и про вашу жизнь в маленьком домике в Чатсворте, где вы ожидали конца зимы. Кажется, он вас очень любит.

— Мы, однако, не слишком ладили… — вздохнул Батц. — Я думаю, он мне не доверял…

— После того, что он перенес, трудно довериться кому бы то ни было… Особенно тому, кто его похитил. Но будьте спокойны: недоверие исчезло, он оценил ваши заботы, ваше обхождение… особенно после того, как его увез Монгальяр. Он с ним не церемонился, и, мне кажется, ребенок просто возненавидел его.

— Ваши слова проливают бальзам на мою душу, мадам… Скажете ли вы мне, где находится король сейчас? У принца Конде?

— Нет. На самом деле он так туда и не попал. Луи-Антуан… я хочу сказать, герцог Энгиенский под большим секретом привез его прямо сюда. А сам поехал доложить о произошедшем своему деду, и тот уже решил, как следовало поступить.

— А кстати, — перебил ее кардинал, — куда же, если быть откровенным, вы сами намеревались отвезти ребенка?

— Если бы я встретил его сейчас? К себе, в Овернь. Я купил там земли и замок на берегу Алье, вдали от селений, он притаился между рекой и горами. В самой глубине Франции. Место казалось мне идеальным для того, чтобы дожидаться лучших времен, реставрации, а пока можно было бы собрать верных соратников, ядро будущей армии. Но дозволено ли мне будет снова повторить свой вопрос: где наследник сейчас?

Не выпуская руки мадемуазель де Роган-Рошфор, кардинал поднялся навстречу Батцу:

— Поверите ли вы, если я скажу, что нам об этом ничего не известно?

Забыв о вежливости, Батц глубоко заглянул в его синие глаза и убедился в искренности кардинала. Но эту новость ему было нелегко переварить.

— Неизвестно, — эхом отозвался он. — Возможно ли такое?

— Только герцог Энгиенский смог бы ответить вам, ведь это он его увез, но он не скажет никому, даже вам: он поклялся молчать.

— Это касается и вас, его невесты? — спросил Батц, обращаясь к девушке.

По прекрасному девичьему лицу пробежала тень грусти.

— Да, и меня. Особенно меня… мы не помолвлены, несмотря на наше обоюдное желание.