Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Она же, уверив его в том, что Мария-Антуанетта задумала купить ожерелье и поручила ему вести переговоры, сама вытянула у него часть средств, предназначенных для покупки, а потом, ловко провернув это дело, присвоила себе драгоценность и, разобрав ее на камни, отправила с мужем подальше…

Смягчая тон, Батц все же спросил:

— Не будет ли считаться оскорблением любовь к своей королеве?"

"— О, сколько их было бы, таких виновных, в годы версальского блеска… Быть может, и вы сами?

— Нет. Я был предан королю. И не был влюблен в его супругу, чьи безумства нам пришлось слишком долго терпеть! Но то, как она несла свой крест, как держалась, я никогда не забуду! Она была достойна восхищения! Я предан Людовику XVII не потому, что это ее сын, а только оттого, что он — мой король, единственный сын Людовика XVI!

— Вы так в этом уверены? — вдруг с горечью бросил кардинал, и в тоне его прозвучали ревнивые нотки, отголоски, как видно, долгой и жестокой муки.

Батц выпрямился и, буравя взглядом кардинала, отчеканил:

— Нет! Только не из ваших уст, Ваше Преосвященство! Не повторяйте наветы графа Прованского, заявившего в парламенте, что дети королевы были незаконнорожденными! Или уж признайтесь, что ненавидели ее и никогда не любили!

— Откуда вам знать, как я страдал? Все, все доставалось шведу![41] А на меня она даже не взглянула…

— И тем не менее вы потом уверовали в ее любовь… насколько нам известно…

— Ах, вы опять о том проклятом ожерелье? Знайте, барон, я все еще выплачиваю за него долги, и даже после моей смерти наследникам еще долгие годы придется вносить платежи этим несчастным ювелирам! Как видите, барон, «вор» оказался честным человеком!

— Никто и не сомневался, Ваше Преосвященство, кроме, пожалуй, тех, кого это устраивало. Я не из их числа и уверен, что ни король, ни даже королева не поверили в вашу вину. И меня не удивляет, что вы продолжаете погашать долг даже после того, как оказались в затруднительном положении, ведь все ваше имущество во Франции конфисковано. Ваше Преосвященство из рода Роганов. Этим все сказано, — добавил он, намекая на гордый девиз этих бретонских князей: «Королем быть не могу, до герцога не снисхожу, я — Роган!» — Но мы отклонились от главной темы нашего разговора. Смилуйтесь, монсеньор, или сжальтесь, Ваше Преосвященство, если вам так угодно, но скажите мне все, что вы знаете о нашем маленьком короле! Я ищу его уже несколько месяцев, и мое беспокойство не знает границ…

— Он был здесь, — прозвучал ясный женский голос, заставив Батца обернуться. Белокурая красавица вошла в комнату и, грациозно приблизившись, облокотилась на дядюшкино кресло.