Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

По дороге он мог вполне посетить Венецию, где продолжал плести заговоры в пользу «регента» и заклятый враг Жана, граф д'Антрэг[9]. Но факт оставался фактом: Батц уехал, и с этим ничего нельзя было поделать, поэтому Лаура решила, что настало время позаботиться о собственных делах и съездить в Сен-Мало, чтобы узнать, наконец, что же случилось с Понталеком, да и с судоходной компанией Лодренов, которой он преступно завладел.

Она рассчитывала покинуть Париж 10 сентября, но случилось страшное событие: 1 сентября (или 14 фруктидора) взорвался главный пороховой склад на Марсовом Поле, уничтожив все в округе, от Пасси до предместья Сен-Жермен, и Питу настоял на ее скорейшем отъезде. От взрыва погибло более двух тысяч человек, а сотни получили ранения.

— Вполне возможно, что это происки последних приверженцев якобинцев, — заявил журналист, — ведь налицо явное преступление. И если этим деятелям придет в голову разнести Париж по кусочкам, я предпочел бы знать, что в этот час вы находитесь далеко отсюда!

Итак, они уехали из Парижа на юг. Лали пожелала, что было совершенно естественно, сначала съездить помолиться на могилу дочери и заодно посмотреть, что стало с ее маленьким замком. Сама она ни за что не осмелилась бы заговорить об этом первой, но предложение исходило от Лауры:

— Крюк получится совсем небольшим, — сказала она, — а потом мы вдоль Луары поедем в Бретань.

Однако долго они в Альферине не задержались. Пропавшая графиня числилась эмигранткой. Ее имя было занесено в черные списки, а имущество распродано… Замок принадлежал теперь бывшему арендатору, который в нем и поселился. В парке, вокруг часовенки, где покоился прах Клары, гуляли коровы. Ключ от часовни удалось добыть с большим трудом:"

"— Надобно убрать отсюда все это! — горячился мужлан по имени Маклу. — Нечего здесь у меня разводить богомольство, вот возьму и снесу тут все…

— Вместе с моими покойными мужем и дочерью? — возмутилась графиня, не скрывая волнения. — Как у вас рука поднимется на такое? Ведь вы неплохой человек…

— Какой уж есть, а нынче желаю хозяйничать в своих владениях! И не место тут всяким чужакам…

Мадам де Сент-Альферин хотела было возразить, но Жоэль Жуан уже схватил мужлана здоровой рукой за горло, прижал к стене часовни и сунул ему под нос свой железный крюк:

— Только тронь это святое место и тех, кто здесь покоится, и, спасением души клянусь, я сам вздерну тебя на первом же дереве, а до того вот этим самым крюком перережу тебе горло!

— Да я… я что, — забормотал в ужасе тот, — я это так… Просто подумал… а что, если…

— Так пусть твои глупые мысли ветер поскорей отнесет подальше отсюда! И запомни еще две вещи: первое, я еще вернусь и проверю, все ли здесь на месте; а второе, постарайся не пакостить в замке.