Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Напиток был холодным, чуть кисловатым, просто восхитительным! Отдавая стакан, Лаура заметила, что госпожа Шальгрен не сводит с нее глаз.

— Мне кажется, что мы уже знакомы, — призналась она. — Я вас где-то видела, но никак не могу вспомнить, где именно…

— В Лувре, — подсказала Лаура. — Я входила в мастерскую Луи Давида, а вы оттуда… выходили.

— Вы дружны с этим негодяем? — В прекрасных черных глазах Эмилии Шальгрен вспыхнуло недоверие.

— Нет. Я приходила к нему, чтобы попросить заступиться за одного человека, которого только что арестовали.

— И он ничего не сделал, разумеется! — гневно воскликнула Эмилия. — Я здесь исключительно по вине Давида, и мой несчастный брат Карл Берне напрасно тратит время, пытаясь добиться моего освобождения. Если вы хоть в чем-то отказали Давиду, вам не спастись…

— Вы хотите сказать, что Давид…

— Да. Это он отдал приказ о моем аресте. Арестовали не только меня, но и мою подругу Розали Фийель и всех тех, кто жил вместе с нами в замке Мюэтт. После той сцены, которую вы видели, Давид не переставал преследовать меня. Он приходил снова и снова, пока я не приказала вышвырнуть его вон. Этот негодяй говорит, что любит меня, но его любовь — худшая кара, которая может постичь женщину!

Тем временем графиня Евлалия сняла матрас со своей брезентовой кровати и положила его там, где плитки пола были немного чище.

— Я думаю, пора ложиться спать, — сказала она."

"— Завтра у нас будет достаточно времени для бесед, а мисс Адамс выглядит очень усталой…

Лаура смутилась и запротестовала против того, чтобы графиня разоряла из-за нее свою постель. Но Евлалия не стала ее слушать:

— На брезенте очень удобно, а кроме того, у меня остается одеяло. У госпожи Шальгрен их два, и я не сомневаюсь, что она вам даст одно.

— Разумеется. Мне повезло хотя бы в том, что благодаря брату я ни в чем не нуждаюсь.

Женщины легли, но Лаура никак не могла уснуть. Страшная сцена, свидетельницей которой она стала, не выходила у нее из головы. Она снова видела Мари на эшафоте, перед ней проходили лица друзей… А когда перед ее внутренним взором представал Жан де Бац с посеревшим, мертвым лицом, Лаура не выдержала и заплакала — впервые за этот страшный день. Она зарылась лицом в подушку, чтобы никого не потревожить, но у графини был очень тонкий слух. Она снова зажгла свечу, подошла к Лауре и села рядом с ней на пол.

— Что вас так мучает, моя дорогая? — шепотом спросила графиня Евлалия, чтобы не разбудить госпожу Шальгрен. — Если вы друг де Баца, можете довериться мне. Я люблю Жана как родного сына. Он спас меня от отчаяния в минуту страшного несчастья, и теперь мне хотелось бы помочь вам… Если рассказать о том, что тебя мучает, это иногда облегчает боль.