Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Значит, те дни, что тебе осталось провести на этом свете, окажутся не слишком приятными. Будешь есть что придется, и кровать тебе не положена. За кровать надо платить пятнадцать франков в месяц, и деньги вперед… А если даже проведешь тут всего одну ночь, остаток тебе никто не вернет! — Он громко засмеялся, заставив Лауру вздрогнуть.

Следуя за ним, молодая женщина прошла по длинному центральному коридору с высоким сводчатым потолком. Этот коридор делил тюрьму на женское и мужское отделения. В центре тюрьмы располагался двор, напоминавший темный и сырой колодец, и теперь с трудом верилось, что когда-то на его месте был цветущий сад.

Стуча сабо, тюремщик прошел в боковой, более узкий коридор и наконец открыл дверь в маленькую камеру. Две женщины, сидевшие друг против друга на брезентовых складных кроватях, обернулись на звук открывшейся двери. Между ними стоял табурет, на нем в простом подсвечнике горела свеча; в углу валялась куча соломы.

— Привет честной компании! — весело приветствовал их тюремщик. — Я вам привел подружку, но не стоит из-за нее суетиться. Солома ей вполне подойдет!

Женщины одновременно встали, не обращая никакого внимания на тюремщика, и тот вышел, что-то ворча себе под нос. Лаура сразу узнала молодую женщину: она видела ее выбегавшей из мастерской Давида в Лувре. Но первой заговорила женщина постарше:

— Трудно сказать в этих обстоятельствах «добро пожаловать», сударыня, но мы с госпожой Шальгрен постараемся сделать все возможное, чтобы ваше пребывание здесь было сносным. Я графиня Евлалия де Сент-Альферин.

— Меня зовут Лаура Адамс. Я американка, — ответила молодая женщина, впервые застеснявшись своего вымышленного имени.

Лаура огляделась по сторонам и тяжело вздохнула. Она вспомнила, как ее привели в тюрьму Форс после событий 10 августа. В те времена она была маркизой де Понталек. Тогда ее подругами по несчастью стали госпожа де Турзель, гувернантка королевских детей, ее дочь Полина и несчастная принцесса Ламбаль.

— Меня обвиняют в том, что я английская шпионка и друг барона де Баца, — добавила Лаура.

Та, что совсем недавно носила имя Лали Брике, протянула ей обе руки:

— Большинство обвинений, которые здесь предъявляются, просто смехотворны. Если вы американка, вы никак не можете быть английской шпионкой… А если вы и в самом деле друг барона, то я стану вашим другом. А пока мы устроим вас на ночь.

— Благодарю вас за теплый прием, но мне не хотелось бы причинять вам неудобства. Вот только… нет ли у вас воды? Я очень хочу пить!

— У нас есть морс из смородины, — сказала Эмилия Шальгрен.

Она достала из-за кровати бутылку и стакан, протерла его и налила Лауре морс.