Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Нет, гражданка не оценила то, что вы назвали великим моментом! Потому что на самом деле это просто мерзкая бойня, устроенная в угоду вам и тому, кого вы мните своим хозяином. Но та кровь, которую вы так охотно проливаете сейчас, еще захлестнет и вас… Потому что нормальные люди наконец поймут, что вы всего лишь монстры! Монстры, вы слышите?! Настанет день, и вы за все заплатите: и пусть господь приблизит этот день!

Худое лицо с выступающим подбородком и тяжелыми полуопущенными веками под высокими черными бровями исказилось от злобы, но голос прозвучал с фальшивой мягкостью:

— Гражданка, ты знаешь, с кем ты говоришь?

— Разумеется, я это знаю. Вы общественный обвинитель, человек, потребовавший казни всех этих людей, который однажды ответит за пролитую сегодня кровь!

Давид попытался вмешаться:

— Не обращай на нее внимания, гражданин! Она иностранка, из Америки, и не привыкла к нашему суровому правосудию… Она поддалась эмоциям. Надо признаться, что это… зрелище и в самом деле впечатляет, — добавил художник, бросив, взгляд на залитый кровью эшафот, где жертвы сменяли друг друга при абсолютном молчании публики. — Американка, ты сказал? Но она очень хорошо говорит по-французски и совсем без акцента!

И в самом деле, потрясенная до глубины души молодая женщина совсем забыла о своем акценте, к которому уже привыкла. Однако холодное замечание Фукье-Тенвиля привело ее в чувство.

— С тех пор, как я живу во Франции, мой акцент постепенно исчезает, — бесстрашно заявила Лаура, все же слегка изменив произношение. — Должна добавить, что мой близкий друг полковник Сван тоже говорит почти без акцента.

Это имя, казалось, произвело должное впечатление на общественного обвинителя. Его взгляд немного смягчился, но тут к ним подошел мужчина, державшийся до сих пор в тени деревьев.

— Не слушай ее, гражданин! Эта женщина — английская шпионка и подруга Баца. Я видел их обоих у герцога Брауншвейгского в Вальми.

При звуке этого голоса Лаура вздрогнула и обернулась. На нее со зловещей ухмылкой смотрел не кто иной, как Жосс де Понталек! Она хотела возразить, сказать что-то в свое оправдание, но язык не повиновался ей.

— В самом деле? — Фукье-Тенвиль удивленно поднял брови. — Тогда мы этим займемся. А пока отправим ее в тюрьму — пусть немного охладит свой пыл.

Через два часа Лаура, которую немедленно схватили полицейские, входила в тюрьму Консьержери."

"Драма на площади Низвергнутого Трона закончилась. Любопытные расходились по домам, наслаждаясь прохладой летнего вечера. Подручные Сансона готовили гильотину и эшафот к казням следующего дня. Чуть поодаль в телеги бросали тела и головы казненных — за этим следили люди из охраны, стоявшей у ворот Трона.