Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Только заступничество Давида защищало Жюли, но удастся ли художнику спасти самого Тальма, этого предсказать не мог никто.

Анна-Мария де Бофор, которая раньше часто навещала Лауру и которую та любила за острый язык и живость ума, исчезла из города следом за Жюльеном Тулузским.

К сожалению, несмотря на все принятые им меры, Питу никак не удавалось увидеться с Мари. Молодую женщину по-прежнему держали под домашним арестом. Журналист знал только, что некий Арман, полицейский, навещает гражданку Гранмезон каждый день — и цветов он ей не приносит. Что же касается де Баца, то никто не знал, где он и что с ним."

"Незадолго до Рождества в просторный Двор кузнецов вошел, согнувшись чуть ли не вдвое, еле передвигая ноги и опираясь на палку, древний старик. Это место назвали так из-за мастерских кузнецов, которые занимали большой крытый рынок, изначально предназначенный для торговли рыбой. Рыбный рынок здесь не прижился, но не было слышно и звона кузнечных молотов: кому в такое смутное время придет в голову украшать дом коваными воротами или изящными балконами? Тишину двора не нарушали даже крики разносчиков. Это место пользовалось дурной славой еще с тех времен, когда при Людовике XIV Никола де Рейни уничтожил находившийся здесь Двор чудес — прибежище разбойников и грабителей всех мастей. Тогда пролилось немало крови, и некоторые утверждали, что страшные привидения так и не покинули этих мест. Однако эти слухи ничуть не смущали гражданина Эбера, поселившегося с семьей в доме, стоявшем в глубине двора. К этому дому и направился старик.

Не обратив никакого внимания на расположенную на первом этаже типографию, из которой каждый день выходил кипевший злобой и ненавистью новый номер газеты «Папаша Дюшен», старик уверенно, словно бывал тут и раньше, поднялся на второй этаж и позвонил в колокольчик у свежевыкрашенной двери. Ему открыла высокая худая женщина лет тридцати пяти в синем платье, с белой косынкой и такими же манжетами.

— Ах, это вы, господин аббат! — Ее голос звучал приглушенно. — И вы решились прийти сюда в такое ужасное время?

— Дочь моя, это время Рождества, и мне захотелось вас поздравить. Кроме того, я привез вам из Карружа небольшой подарок, — добавил он, вынимая из глубокого кармана своей теплой накидки бутылку яблочной водки, еще сохранившей пыль погреба. — Гражданка Левенер посылает это вам с наилучшими пожеланиями.

— Добрая душа! Но входите же, господин аббат, и садитесь у огня, — пригласила женщина, пропуская в квартиру старика. Он прошел через небольшую прихожую в сияющую чистотой столовую, где уже был накрыт стол к ужину. Белоснежная скатерть отливала голубизной, все вокруг говорило о том, какая хорошая хозяйка гражданка Эбер.