Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Ты что, с ума сошел? Неужели не понимаете, что сейчас «национальная бритва» приблизилась к горлу каждого? Давайте сюда вашу корзинку и уходите побыстрее!

Они не стали настаивать и ушли, но по дороге Жуан дал волю своему раздражению.

— Какая глупость! — бормотал он. — Если они вот так пытаются поймать барона, то им это не удастся. Конечно, за домом следовало наблюдать, но издалека и не так явно. Им не хватает ума даже на то, чтобы устроить настоящую западню!

— Вам следовало бы давать им уроки! — насмешливо сказала Лаура. — Если бы я знала, я бы сунула записку в варенье. Мари куда больше нуждается в том, что я могла бы ей написать, чем в десерте к чаю.

— Это так важно?

— Да, это очень важно! Видите ли, Мари считает, что Бац любит другую женщину, и я должна была…

— А разве это не так? Ведь он вас любит, это сразу видно! Лаура нахмурилась:

— Речь не обо мне, а о нахальной девице, которая явилась к Мари и поведала ей, что она невеста барона и ждет от него ребенка. Скажите, Жуан, улица Бюффо далеко отсюда?

— Это недалеко от нашего дома на Монмартре, — ответил Жуан, знавший Париж как свои пять пальцев. — А что вы там забыли?

— Именно там живет эта Мишель Тилорье. Я хотела бы с ней поговорить.

Жуан собрался было сказать, что ее эта история не касается» но он по опыту знал, что, когда между бровей Лауры появляется такая вот упрямая сердитая складка, лучше с ней не спорить.

— Что ж, улица Бюффо, так улица Бюффо! — вздохнул он. Однако судьбе было угодно, чтобы в это утро Лаура не встретилась ни с кем из нужных ей людей. Когда они пришли на улицу Бюффо, перед одним из красивых, окруженных садами особняков стояла толпа зевак, а жандармы окружили закрытую карету. Кого-то явно арестовали.

— Господи! — выдохнула Лаура. — Именно в этот дом я намеревалась зайти.

— Судя по всему, у соперницы мадемуазель Мари неприятности…"

"Они смешались с толпой соседей и прохожих. Спустя минуту на пороге появилась женщина в черном, элегантная, красивая, но очень бледная. Два жандарма без всяких церемоний стащили ее с лестницы, бросили в карету и сели туда сами. Фиакр немедленно тронулся с места, окруженный конными жандармами.

Лаура ничего не понимала. Дама, которую только что увезли, никак не могла быть Мишель Тилорье, потому что ей было около сорока.

— Кто это? — спросила она у женщины в фартуке с метлой в руках, которая вернулась к дому напротив и начала снова подметать крыльцо.

— Это гражданка Эпремениль. Ее муженек, говорят, замешан в каких-то махинациях. Что-то там с кораблями и грузами… Его-то не нашли, так забрали ее.

— Но мне казалось, что в этом доме живет адвокат Тилорье! Я пришла к нему по делу…

Женщина рассмеялась.

— На твоем месте я бы поискала другого адвоката. Тилорье лежит в могиле вот уже несколько месяцев.