Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Там не оказалось ничего, кроме наполовину сгнившего соломенного тюфяка и рваного одеяла, а на обед ей дали лишь кусок черствого хлеба и кувшин воды. Мари не знала, что за более приличную еду надо заплатить надзирателю, сменившему добросердечного Бушара. Этот человек руководствовался лозунгом: «Нет денег — и ничего нет!» Впрочем, денег у нее все равно уже не было: все отобрал Майяр.

Однако вечером, к удивлению Мари, надзиратель принес ей тарелку с фасолью, немного вина и настоящее одеяло. Уходя, надзиратель сказал:

— Судя по всему, у тебя есть хорошие друзья, гражданка. Не удивлюсь, если они смогут вытащить тебя отсюда. Надеюсь, они знают, кому и сколько заплатить…

В ту минуту, когда Лаура еще только входила в Лувр, чтобы увидеться с Давидом, Мари уже перевели из подвала в камеру на первом этаже. Там, правда, было ненамного суше и ненамного уютнее, но все-таки в камеру попадал свет через окно, забранное мощной решеткой. Каждая узница могла рассчитывать на то, что в ее распоряжении будут матрас, одеяло, в зависимости от количества денег, стол, стул и разные необходимые предметы. Большая разница состояла также в том, что каждое утро тюремщик открывал камеры, и узницы могли выходить во двор или собираться в неприглядном зале, где никто никогда не убирал.

Не успела Мари как следует «устроиться» на новом месте, как ее окружила толпа женщин разного возраста. Большинство из них были актрисами из «Театра Нации» — бывшей «Комеди Франсез» и Мари сразу же узнали.

— Да это же Гранмезон! — воскликнула красивая белокурая женщина, знаменитая трагическая актриса Рокур. — Как вы здесь оказались? Париж так давно не видел вас!

— Я жила в деревне, — вздохнула Мари. — Именно там меня и арестовали.

— Но за что?

— Они хотят, чтобы я выдала… одного человека.

— Человека? Господи, какая же я глупая! — Франсуаза Рокур хлопнула себя по лбу. — Барона де Баца, конечно! Того, кто похитил вас у ваших обожателей. Знаменитый повеса! О нем ходят всевозможные легенды. Настоящий рыцарь среди толпы безумцев.

Со стороны Рокур это был серьезный комплимент: всё знали, что, несмотря на внушительное количество «полезных» любовников, ее куда больше привлекали хорошенькие женщины. Впрочем, это не мешало ей оставаться женщиной до кончиков ногтей и даже в тюрьме сохранять элегантность туалетов и пребывать все время в отличном настроении.

Франсуаза Рокур познакомила Мари с остальными узницами. Здесь и в самом деле собрался весь цвет «дома Мольера». Мари все приняли по-дружески, даже те, кто не принадлежал к миру театра, как, например, жены Бриссо и Петиона, бывшего мэра Парижа, который теперь коротал дни в тюрьме Люксембургского дворца.

— Не падайте духом, моя дорогая, — сказала Франсуаза. — Здесь вы, по крайней мере, не будете одиноки.