Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Разумеется, приказ у меня есть, — начальственным тоном ответил он.

— Тогда покажи его!

— Я не захватил приказ с собой. Я его оставил в кабинете, и у нас нет времени ехать за ним! Ну вы там, поторапливайтесь!

Однако гражданка Арель не собиралась сдаваться. Бушующая в ней ненависть делала ее ясновидящей.

— Для всех, включая тебя самого, будет лучше, если ты заедешь к себе и все-таки привезешь этот приказ. — Она повернулась к стражникам и Ришару. — Вы представляете себе, чем это кончится для вас, если никакого приказа у гражданина Мишони нет и вдова Капет не попадет в Тампль? Вам так захотелось познакомиться с гильотиной?"

"— Это просто смешно! — возмутился Мишони. — Здесь все знают меня и не сомневаются в моем патриотизме и гражданской благонадежности. И ты, гражданка, должна понимать, что я могу заставить тебя дорого заплатить за такое оскорбление!

— Когда ты вернешься с бумагами, я немедленно извинюсь перед тобой. И кстати, о бумагах… Что стало с той запиской, которую гражданка Ришар нашла в кармане у жандарма Жильбера? Она у тебя?

— Разумеется, ведь гражданка Ришар передала ее мне…

Продолжая говорить, Мишони посмотрел на Ружвиля. Шевалье был бледен и едва держался на ногах. Главный инспектор тюрем обвел глазами остальных — они выглядели не лучшим образом. Мишони понял, что все потеряно. У них с Ружвилем даже не было оружия, а жандармы, несмотря на то, что им хорошо заплатили, были слишком напуганы, чтобы открыто перейти на сторону королевы. На улице ждал Бац с двумя своими людьми, но толщина стен не позволяла их окликнуть. А вот гражданка Арель могла заорать во весь голос, поднять на ноги стражу и взбудоражить весь квартал.

И все-таки, несмотря ни на что, Мишони был готов рискнуть. Ему помешала королева.

— Возможно, будет лучше, если вы привезете эти несчастные бумаги, — мягко сказала она. — Это немного задержит нас, но разве это так важно? Что касается меня, то я никуда не тороплюсь и предпочитаю подождать в моей камере.

Королева отвернулась, чтобы не видеть страдальческого выражения на лице Ружвиля, и в сопровождении дрожащих от страха жандармов пошла обратно в свою камеру.

Мишони демонстративно пожал плечами:

— Она права. Едем за приказом! На улице они присоединились к де Бацу, переодетому в форму солдата Национальной гвардии. Барону хватило одного взгляда, чтобы понять, что его план провалился. Ружвиль рухнул на сиденье кареты, содрогаясь от беззвучных рыданий, Мишони рассказал о том, что случилось.

— Какая глупость! — возмутился де Бац. — Ведь у тебя же был приказ Коммуны, который я тебе дал?

— Да, и если бы не эта ужасная женщина, его бы хватило. Надзирателю Ришару было все равно, кем подписан приказ.