Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

— Я пригляжу, чтобы она не протянула ноги, — поддержала его шутку гражданка Арель.

Тем временем Ружвиль наклонился к кровати и прошептал, пряча деньги под одеяло:

— Побег назначен на вечер понедельника. У вас будут силы?

— Я их найду.

— А ваша стража?

— Они на моей стороне. И Розали тоже…

— А эта женщина? — Руссель кивком указала на гражданку Арель.

— Нет. Она меня не любит и, кажется, желает моей смерти.

— Тогда не будем о ней говорить.

Суббота и воскресенье показались Ружвилю бесконечными, хотя он и провел их со своей возлюбленной Софи Дютийель. А для Марии-Антуанетты самым трудным днем стал понедельник, 2 сентября. Толстые стены тюрьмы хорошо защищали от жары, но днем в камере становилось очень душно. Воздух застаивался в Женском дворе, дышать было тяжело. Вечером раздался удар колокола, после которого заключенные должны были вернуться в свои камеры. Королеве прогулки не были разрешены, поэтому узницы, проходя мимо окна ее камеры, намеренно повышали голос, чтобы держать ее в курсе того, что происходило в тюрьме и в городе.

Когда большие башенные часы пробили одиннадцать, в тюрьме воцарилась тишина. Королева сидела в кресле, тревожно прислушиваясь. Наконец раздался стук колес экипажа, запряженного несколькими лошадьми. В коридоре послышались шаги, в окошке мелькнул свет, двери распахнулись, и в камеру вошли четверо — Мишони, Ружвиль, Жильбер и Дюфрен.

— Еще не спишь, гражданка? — спросил главный инспектор тюрем. — Тем лучше, потому что мы приехали за тобой!

— Куда вы собираетесь меня везти?

— В Тампль. Коммуна решила перевести тебя туда в интересах твоей же безопасности. Я должен тебя сопровождать.

— Так я увижу моих детей?

— На этот счет у меня приказа нет, — с непроницаемым лицом заявил Мишони. — Собирайся!

— Я готова. Розали пришлет мне мои вещи.

Девушка, вошедшая следом за мужчинами, накинула на плечи королеве накидку с капюшоном и со слезами на глазах поцеловала ей руку. Взволнованная Мария-Антуанетта обняла ее. В сопровождении Жильбера и Дюфрена она вышла из камеры. Впереди шел Мишони, замыкал процессию Ружвиль, терзаемый страхом.

У комнатушки надзирателя им пришлось подождать: Ришар должен был записать в журнал сведения о переводе заключенной. К счастью, он не видел ничего странного в том, что перевод из одной тюрьмы в другую происходит ночью. Стража уже собралась открыть ворота, когда вдруг раздался насмешливый голос:

— Я надеюсь, гражданин Мишони, что у тебя есть приказ Комитета общественного спасения о переводе вдовы Капет в Тампль?

Это была гражданка Арель. С недоброй улыбкой на лице она вышла из-за колонны, и Ружвиль почувствовал, как ледяная рука сжала ему сердце.

Однако Мишони перед лицом опасности не спасовал.