Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Печати сняли у всех банкиров, за исключением британских финансистов Бойда и Керра, в парижском сейфе которых хранились четыре миллиона. Подталкиваемый Фреем, Шабо кинулся в Комитет общественного спасения, где и встретился с Люлье, которого только что ввели в состав комитета. Люлье любезно принял его, выслушал, пообещал разобраться с этой «огромной несправедливостью», но ничего не сделал. Возмущенный Шабо нашел его снова, на этот раз в кабинете Люлье в ратуше. Тот многословно извинился, сказав, что у него слишком много дел, и пообещал, что на следующий же день все будет улажено, однако вновь не сдержал своего слова. Шабо вне себя от гнева вернулся к Фреям, и Джуниус утешил его.

. — Не беспокойся больше об этом! Печати снимут. Бац обо всем позаботился — он в Коммуне делает, что хочет.

— Бац? Этот красавчик, с которым мы обедали у Мари Гранмезон?

— Он самый. Бац ее любовник, так что нет ничего удивительного в том, что он присутствовал на обеде.

— Постой, но разве не он пытался похитить короля по дороге на эшафот?

— Да, это был Бац. Но ты напрасно думаешь, что он роялист. Бац просто пытался заплатить старый долг чести. Людовик XVI был очень добр к нему, и Бац любил его. На самом же деле этот барон — друг революции. Не забывай, что он был депутатом Законодательного собрания. Его король умер, и теперь Бац думает только о благе Франции и служит ей, используя свои таланты финансиста. В высоких кругах его ценят, хотя некоторые ненавидят его и жаждут его гибели. У Баца много врагов, но, поверь мне, лучше быть его другом.

— А ты его друг?

— Конечно, и мой брат тоже. Если бы было иначе, ты не встретил бы нас у его любовницы.

Несколько дней спустя в коридоре Тюильри, где заседал Конвент, Шабо встретил Делоне, с которым они не виделись после памятного обеда в Шаронне. К тому времени Шабо успел стать мишенью для ядовитых стрел газеты Эбера «Папаша Дюшен», и о нем много говорили. Делоне поздравил Шабо с тем, как успешно тот поработал на благо общества, но упрекнул за излишнюю горячность. Бывший монах удивился:

— Либо ты делаешь дело, либо нет! Но не стану скрывать, нападки Эбера действуют мне на нервы.

— Не забивай себе этим голову. Эбер по-другому не умеет: гнусные статьи его грязного листка служат отличным прикрытием для устройства собственных дел. Впрочем, его можно понять. Эбер пытается заработать, как может: ведь у него жена и ребенок. И, надо сказать, он в этом не одинок. Возьми, к примеру, Дантона, который украшает драгоценностями свою молоденькую шестнадцатилетнюю жену, от которой он без ума…

— Дантон? Ты что, бредишь?

— Вовсе нет! Когда страстно любишь женщину, пойдешь и не на такое.