Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Симон ненавидел королевскую власть и увидел в революции возможность как следует устроиться в жизни.

А потом впервые в жизни Симону повезло. Ему удалось снять квартирку — которую с трудом можно было так назвать, поскольку она состояла из одной комнаты и двух закутков без окон, — в двух шагах от квартала, где обитали Дантон, Марат, Фабр д'Эглантин и некоторые другие республиканцы. Он завел с ними дружбу, и вскоре его новые друзья дали ему пост комиссара Коммуны, который должен был заниматься в основном Тамплем. Это позволяло Симону, по его же собственным словам, наслаждаться в течение всего дня унижением «австриячки, еще двух гарпий и волчонка». Под защитой Марата и Робеспьера Симон чувствовал себя неприкосновенным и беззастенчиво этим пользовался.

Солдаты, несущие караул в Тампле, Симона не любили, а Кортей и Мишони его ненавидели и презирали. Де Бац знал, что в день побега Симона необходимо удалить, и в одиннадцать часов это было сделано. Симону принесли записку от Марата, чей почерк был ему хорошо известен. Марат просил Симона немедленно прийти для решения очень серьезного вопроса.

Симон колебался не больше минуты. В этот вечер в тюрьме царили покой и тишина, кроме того, он всегда мог рассчитывать на Кортея и Мишони: уж они-то и муху не пропустят.

— Меня вызывает Марат, — сообщил он Мишони. — Думаю, это ненадолго; я очень скоро вернусь.

Узнав, что Симон удалился, де Бац вздохнул с облегчением: до квартала Одеон путь неблизкий, они должны были успеть.

К полуночи заговорщики начали собираться. Де Бац и двое других, которые должны были стоять на лестнице, надели свои накидки.

— Все готовы? — спросил Кортей. — Тогда вперед! Маленькая группа вышла из стен кордегардии и начала подниматься по темной каменной лестнице, но внезапно снизу раздались крики:

— Стойте! Стойте! Всем оставаться на своих местах!

Кортей выругался сквозь зубы — голос принадлежал Симону, который зачем-то вернулся и, задыхаясь, карабкался по лестнице.

— Стоять! — едва удалось выговорить ему. — Надо провести перекличку твоих людей.

— Зачем? — удивился Кортей. — Что случилось?

— В Тампле измена! Мишони оказался предателем. А тебе что надо?

Последние слова относились к де Бацу. Побледневший как смерть барон, все планы которого рухнули по вине этого убогого шпиона, потянулся за пистолетом. Кортей, сообразив, в чем дело, встал между ним и Симоном.

— Ему от тебя ничего не нужно. Просто Мишони его земляк. — Потом Кортей обратился к Жану: — Успокойся, парень. Должно быть, произошла ошибка. Все уладится…

— Меня бы это удивило, — проскрипел Симон. — Мишони должен немедленно явиться в ратушу и дать объяснения. Он наверху?

— Да, гражданин Мишони наверху, — спокойно ответил Кортей.