Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Его голос зазвучал теплее:

— Неужели вы полагаете, что я не думаю об этом? Если бы события не приняли такой плохой оборот, я первым посоветовал бы вам выбросить вашу форму на помойку и отправиться в Ренн. Возможно, я бы и сам поехал с вами, — добавил барон со вздохом, и этот вздох заставил Питу посмотреть ему в лицо."

"— Вы? Но зачем же ехать вам? Да, вы в свое время спасли ее от смерти и держали у себя из жалости. Но значит для вас Лаура не больше, чем пешка в вашей игре!

Глядя в синие, полные упрека глаза Питу, де Бац заставил себя улыбнуться:

— Вы не представляете, как много значит для меня Лаура. И потом, мы с ней заключили соглашение… Имейте терпение, Питу! Сейчас все наши усилия должны быть направлены на достижение одной цели, и вам она известна. Мне необходимо, чтобы вы оставались на своем посту, вы можете очень нам пригодиться. А потом… — Барон неопределенно махнул рукой, и Питу истолковал его жест по-своему:

— Если не погибнем, то сможем отправляться, куда захотим?

— Именно так! А сейчас возвращайтесь к себе: ваша хозяйка ждет вас с нетерпением.

— Ах, эта! — Питу пожал плечами. — Если бы она не умела так хорошо готовить и не содержала дом в такой чистоте, я бы уже давно переехал. Но вы не сказали, как обстоят дела с вашим последним проектом.

— Все впустую! Благодаря одному субъекту, который не смог справиться со своим страхом. До скорой встречи, Питу! Дайте о себе знать Мари.

Хотя за дом в Шаронне заплатил де Бац, он был записан на имя Мари. И на ее имя поступала вся корреспонденция, только письма, предназначенные барону, были сложены чуть по-другому. Кроме квартиры на улице Менар, опечатанной после казни Людовика XVI, у де Баца не было официального места жительства, что не мешало ему владеть многими другими домами под вымышленным именем. Кроме того, к его услугам были и дома некоторых друзей, всегда готовых предоставить ему крышу над головой. Но совершенно очевидно, что его настоящий дом был в Шаронне, рядом с Мари.

Вернувшись туда в тот же день, барон с удивлением увидел во дворе дорожную карету, заляпанную грязью, из которой Бире-Тиссо и Блэз Папийон, пятнадцатилетний лакей, выгружали багаж.

— Кто к нам приехал? — поинтересовался де Бац.

— Госпожа Меельмюнстер из Дельфта, — сообщил Бире-Тиссо и почему-то весело подмигнул. В это время кучер снимал с запяток огромный сундук с чисто символической помощью Блэза. Де Бац с огорчением подумал, что все его слуги скроены по одной мерке. — Это подруга мадам, тоже актриса. Они когда-то выступали на одной сцене.

— Не знаю такой! Эта дама, как я погляжу, намерена надолго поселиться у нас?

— Вот об этом мне ничего не известно, господин барон, — ответил Бире-Тиссо тоном вышколенного слуги из хорошего дома.