Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Он надел его только один раз, как раз перед покушением Дамьена. А его смерть от оспы была просто ужасной. Людовик XVI также надел орден, всего один раз, когда принимал своего шурина императора Иосифа II. Не мне вам напоминать, что стало с королем. Да и вам ваши предприятия не удаются. Вам следует избавиться от него, и как можно быстрее! Самое главное — оставьте саму мысль о том, чтобы сохранить бриллиант для маленького короля. Он и без того узник, которого подстерегают многочисленные опасности!

В голосе аббата слышалась тревога, его ясные синие глаза, казалось, видели страшные картины на облупившейся стене над головой его гостя. И ему удалось поколебать скептический настрой де Баца.

— Успокойтесь! — Барон говорил куда мягче, чем несколько минут назад. — Бриллианта у меня больше нет! Его вытащили из ордена Золотого руна и сейчас везут в Англию, где он будет продан.

— Голубой бриллиант теперь в одиночестве? Огромного рубина, который в некоторой степени смягчал его ужасное действие, больше нет с ним? (Впоследствии огромный голубой бриллиант был разделен на две части. Большая часть, получившая название «Надежда», теперь принадлежит Смитсоновскому институту в Вашингтоне. Бриллиант выставлен для всеобщего обозрения в витрине с тройным стеклом. После всех перипетий драматической судьбы теперь он ведет себя спокойно. (Прим, авт.) ) — Нет. Мне казалось, что мы поступили мудро. Спрятать орден целиком было слишком рискованно.

Старик упал на колени и перекрестился:

— Смилуйся, господи! — выдохнул он. — Надо молиться, очень много молиться, чтобы с вашим посланником не случилось несчастья!

Де Бац едва не сказал старику, что речь идет не о посланнике, а о посланнице, но вовремя спохватился. Он испугался реакции этого странного человека. Барон пробормотал только:

— У… у него надежная охрана. Все должно пройти хорошо…

— Да услышит вас бог. Но повторяю — надо молиться, чтобы Всевышний отвел от этого человека грозящее ему несчастье. Иначе вы рискуете никогда его больше не увидеть!

Барон горячо поблагодарил аббата и вышел. Несмотря на холод, у него по спине ручьями тек пот. Жан был человеком скорее холодным и расчетливым, нежели романтичным, и поэтому его ум отказывался верить в предсказания, судьбу, проклятия. Он с бездумной легкостью называл все это вздором. Но в этот вечер, когда его шаги отдавались гулким эхом на пустых улицах спящего города, де Бац вынужден был признать, что ему страшно. Разумеется, он боялся не за себя, а за Лауру, в платье которой теперь хранилось средоточие всех несчастий. Молодая женщина уже столько выстрадала! Ей предстоял долгий, опасный путь, где ее ожидали ловушки и опасности.