Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

Ее оставили под охраной Бире-Тиссо, одного фельдфебеля и четырех солдат. Они и должны были сопровождать молодую женщину вечером к тому месту, которое герцог Брауншвейгский и король Фридрих Вильгельм выбрали для ночлега. Это был большой замок и большая деревня в двух лье от Сом-Турб, где квартирьеры уже готовили место для штаба. Де Баца и его «секретаря» Питу пригласили следовать за герцогом Брауншвейгским. Они отправились верхом вместе со штабом принца.

Никогда еще день не тянулся для молодой женщины так долго. Когда де Бац уезжал, она не осмелилась его спросить, в каком доме находится лазарет. Но потом Лаура решила, что тем самым только избавила себя от неприятностей. Походный лазарет должен следовать за войсками, Жосса наверняка отправили в войска эмигрантов, которые должны были быть на подходе. К тому же приставленная к ней охрана никогда не позволила бы ей одной разгуливать по деревне. И Лаура смирилась со своей участью. Единственное разнообразие, впрочем весьма сомнительное, вносили звуки канонады, не умолкавшие весь день."

"К полудню дождь внезапно перестал, сквозь плотные низкие облака пробились первые лучи солнца, хотя еще часом раньше в это невозможно было поверить. Они осветили величественную картину. На узком плато Вальми шестнадцать тысяч солдат Келлермана выстроились в две линии, под защитой тридцати шести пушек. Кавалерия стояла на самом краю плато. Это была всего лишь часть французской армии. Полки Дюмурье под командованием Бернонвиля, Миранда и Ле Венер де Карружа, которым предстояли сражаться с австрийскими войсками, образовали широкий полукруг позади Вальми и преграждали путь в сумрачные леса Аргонны.

На другой стороне оврага всего в полулье от него на плато Манье в боевом порядке выстроилась прусская армия — сорок четыре тысячи солдат и пятьдесят четыре пушки. Прусские орудия были намного маневреннее, чем французские, созданные благодаря гению маркиза де Грибоваля. Пушки пока молчали. Между двумя армиями установилась тишина, всегда предшествующая сражению, когда каждый понимает, что его подстерегает смерть, и начинает молиться. Даже те, кто не верит в бога…

Никто первым не начинал атаку. Наверху, на плато, король Пруссии молчал, а герцог Брауншвейгский, кажется, не решался отдать приказ. Он в подзорную трубу рассматривал овраг, разделяющий две армии, который никто не удосужился проверить. Де Бац тонко чувствовал нерешительность герцога. Ему отчаянно хотелось узнать, что все-таки произошло в прусском лагере перед его приездом. Неужели герцог не решится атаковать?

Но тут заговорили прусские пушки, им ответила французская артиллерия. После ожесточенной орудийной перестрелки герцог наконец принял решение.