Игры в любовь и смерть. Книги 1-3

А наши солдаты, даже слабые, прежде всего солдаты! Они найдут нужные силы.

— Сир, — снова заговорил герцог Брауншвейгский, — позвольте мне настоять на своем. Это в наших общих интересах. Если Дюмурье стоит в Сент-Мену и контролирует ущелья в Аргонне, то мы будем отрезаны от наших тылов и окажемся между двух огней. Поверьте мне, Париж будет обороняться. Неужели вы желаете видеть, как падет ваш последний солдат?

— Чушь! Один прусский солдат стоит десяти французских, и я, их король, хочу, чтобы они шли вперед! Они добьются победы!

— Сир, вы доверили мне ведение войны. Я генералиссимус.

— А я король! Завтра же мы пойдем вперед к дороге на Париж! И отрежем Дюмурье от его тылов! А, вы все еще здесь?

Последняя фраза относилась, разумеется, к де Бацу, который с тревогой слушал словесный поединок двух гигантов. До этой минуты он полагал, что король и герцог единодушны. И вот герцог вдруг не желает двигаться вперед. Барон спрашивал себя, какую роль в этом странном поведении сыграли бриллианты короля Франции? Герцог их, несомненно, получил. Но надо было отвечать королю Пруссии.

— Ваше величество не позволили мне уйти, — с поклоном ответил он.

— Но вы согласны со мной? Мы должны идти на Париж?

— Надо как можно скорее освободить короля…

— Ради этого вы ехали ко мне? — спросил герцог Брауншвейгский.

— Ради этого… И есть кое-что еще, но это может подождать, ваше высочество!

— Тогда уходите! Если мы выступим на заре, мой адъютант, полковник фон Массенбах, проследит за тем, чтобы вы последовали за нами. И где мы бы ни оказались, завтра вечером мы с вами увидимся. С вами и вашей спутницей!

Больше добавить было нечего. Де Бац откланялся и пошел за офицером, вошедшим в тот момент, когда герцог назвал его имя. Когда они выходили, на них буквально налетел мужчина в гражданской одежде. Его костюм был безупречен, если не считать нескольких капель грязи на сапогах, чего при такой погоде невозможно было избежать. Своей чистотой и ухоженностью мужчина резко выделялся на фоне окружающих его прусских офицеров. Не обращая внимания на барона, он бросился к фон Массенбаху, который оказался на полголовы выше незнакомца.

— Сообщите герцогу Брауншвейгскому, что я должен немедленно его увидеть! Это очень важно. Речь идет о тех людях, что приехали в карете, которая стоит на другой стороне площади. Я могу поклясться, что их прислала Коммуна Парижа!

— Не клянитесь, сударь, вы раскаетесь в этом. Это моя карета, — сухо ответил ему де Бац.

— Вы можете назвать себя?

— Только после того, как вы скажете мне свое имя!

— А почему бы и нет? Я маркиз де Понталек, особый эмиссар монсеньора регента Франции!

В глазах барона загорелись искры гнева.