Игры с огнем

То, Маша, в магазин, то, Маша, расставь книги, то помой-протри. Никакой личной жизни и никакого взросления личности — бежать нужно. Но теперь я знала точно, что сбегать никуда не стану, пока не выясню, почему этот парень так сильно на меня подействовал.

Открыв шкаф, я достала джинсовые шорты, полосатую майку и переоделась. Длинные русые волосы причесала и собрала в пучок, так спине не будет жарко, а на глаза солнцезащитные очки — слепит нещадно с самого утра — июль на дворе. Вот теперь я готова к чему угодно и даже… к походу в магазин.

Глава вторая

Препод с татухой

Украдкой время с тонким мастерствомВолшебный праздник создает для глаз.И то же время в беге круговомУносит все, что радовало нас.Часов и дней безудержный потокУводит лето в сумрак зимних дней,Где нет листвы, застыл в деревьях сок,Земля мертва и белый плащ на ней.И только аромат цветущих роз —Летучий пленник, запертый в стекле, —Напоминает в стужу и морозО том, что лето было на земле.Свой прежний блеск утратили цветы,Но сохранили душу красоты.За весь июль я больше ни разу не встретилась с необычным соседом, а время шло своим чередом и летние каникулы подходили к своему завершению. В августе я и Анфиса подвязались к подготовке аудиторий к учебному году, не бесплатно, конечно, поэтому с утра и до позднего времени мы проводили в универе. Побелка стен и покраска батарей проходила вполне успешно, а вот мытье окон как-то не очень. Представьте себе окно во французском, очень сейчас модном, варианте — от пола до потолка. Такие витражи были во всех аудиториях южного крыла университета. Этим он, кстати, и славился. При моем росте нечего было и мечтать дотянуться до верха окна, даже подпрыгивая и со шваброй в руке.

— И что делать будешь, Дикая? — зубоскалил однокурсник.

— Знаешь, Дэн, — не осталась я в долгу, состроив скорбную мину, — не тебя в помощники брать — мелковат слишком.

Попала не в бровь, а в глаз. Дэн очень гордился своим крутым звучным погонялом и не менее крутыми накачанными руками, но вот рост подкачал. Остановился парень на метре семидесяти и ни в какую дальше, и очень от этого страдал. В основном потому, что был без ума от Юленьки-чистюленьки под метр девяносто — местной дивы.

— Ну и торчи тут в одиночестве. Как есть Дикая.

Я горестно вздохнула и присела на шаткую конструкцию из ступа, водруженного на стоп. Вот что во мне не так? Неужели я не могла улыбнуться и елейным голоском попросить Дэна мне помочь? Ведь парень он неплохой, помог бы. А что я? Надавила на больную мозоль. Правильно говорит Анфиса: я сама всех от себя отпугиваю, дело не во внешности. И прозвище мне дали правильное — Дикая. Я действительно веду себя как какая-то дамочка из высшего света, которая при любом откровенном взгляде прячется за вуаль и убегает куда подальше.