Игры с хищником

Невзирая ни на что!

Он вдруг подумал, что жизнь на родине никак не меняется, и в этой стабильности было ощущение какой-то независимой, самостоятельной вечности, существующей вне времени и власти.

Сергей Борисович потоптался на вросшем крыльце, постучал в незапертую дверь. И тот час услышал незнакомый голос:

– Да заходи, чего стучишь?

Сеней у дома не было, и он вошел сразу же в избу, разгороженную войлочными дерюгами. За дверью поджидала девушка в спортивном костюме, которая при виде гостя отпрянула и вжалась в кошмяную стенку – узнала...

– Наталья? – спросил он.

Та стояла разинув рот – не ожидала, однако испуганно покивала головой.

– Где Антонина? Позови ее.

Она шмыгнула за перегородку, и скоро оттуда послышался неразборчивый шепот – спорили. Наконец появилась заспанная Евдокия Махоркина, полупала глазами на ярком свету.

– А, внучок... Чего среди ночи? Не вина ли хочешь?

В этот момент за войлоком заплакал ребенок, и сердце Сергея Борисовича оборвалось. Неведомо каким слухом и чутьем он услышал в этом плаче родное, кровное – его природа откликнулась на зов младенца! Повинуясь этому чувству, он дернулся было за перегородку, но Евдокия с Натальей встали грудью.

– Куда?! Ну-ка иди отсюда! Мы тебя не трогаем, как обещали, и ты нас не трожь!

Евдокия засмеялась, а детский плач стих.

– Обрадовался! Да разве от тебя дети-то рождаются?

– А чей? Позовите Антонину! Антонина?

– Не ори! Дитя разбудишь... Не твой. Тонька лучше знает чей.

– Пусть сама скажет!

– Если твой, так что сделаешь? – с насмешкой стала пытать Евдокия. – Замуж возьмешь? Алименты положишь? Или снова в тюрьму, чтоб глаза не мозолила?

В это время войлок откинулся и появилась Антонина – как тогда, в ночной сорочке, насмешливая и дерзкая.

Только на груди два свежих молочных пятна...

– Не волнуйтесь, Сергей Борисович, это не ваш ребенок.

– Не на допросе, могу и не отвечать.

– Да скажи ты ему! – встряла Евдокия. – Иначе не отвяжемся!

Антонина усмехнулась:

– А что это вас так заинтересовало? Что ночью приехали? Слухов боитесь?

– Я ничего не боюсь, – отрезал он. – Но хочу знать – чей это ребенок?

– Одного надзирателя из КПЗ. – Она потянулась. – Здоровый такой бык! Переспала с ним, чтоб на зону не идти. Беременных с малыми сроками не сажают...

Сергей Борисович этому не поверил.

– Почему тогда отцом записала меня?

– Что мне, тюремщика этого записывать? – Она рассмеялась. – Это я вам в отместку! Чтоб помнили! А если эти дурочки из ЗАГСа проворонили, то пускай теперь сидят, задницы прижмут...

– Тонька, не балуй! – строго оборвала ее Евдокия. – Скажи как есть!

– Пусть Сергей Борисович немножко поволнуется! – еще больше развеселилась та. – Что вы его боитесь? Второй раз не посадит!

От окрика она несколько увяла, но глаза еще поблескивали смехом.