Мужские игры

– Конечно, лучше, чтобы этим топором пользовался ваш Мельник, – отпарировал следователь. – То-то он дров нарубит, на три избы хватит, еще и останется. Этого дожидаетесь? Ладно, шучу, сами разберетесь, кому где работать. Так что с вашей Лазаревой будем делать? Объявлять в розыск?

– Объявляйте. Мельника все равно не переубедить. Он считает, что она причастна к убийствам, и отступать от этого не собирается.

– Так, может, действительно причастна? – прищурился Ольшанский. – Не станет же Мельник безосновательно упираться, значит, какие-то основания у него есть.

– Константин Михайлович, основания у него есть, если считать семь убийств серией.

– Ну так?..

– А у меня есть основания считать, что это не серия. Вот и выбирайте, кому вы больше верите, мне или Мельнику.

– Ишь ты! – расхохотался он. – Нормальный мужик, выбирая между мужчиной и женщиной, должен выбрать женщину. А я нормальный. Я только хочу понимать, почему Мельник к твоим доводам не прислушивается. Мне они показались вполне убедительными. Тем более я знаю о работах Самойлова и о той зеленоградской истории тоже знаю. Я бы на месте твоего начальника поверил тебе. И если он поступает по-другому, я хочу понимать, почему он это делает, из каких соображений. Или ты опять не все мне рассказываешь?

– Да нет, на этот раз все рассказала, ничего не утаила. А вот Мельнику я действительно про Самойлова не говорила.

– Отчего же? Это ведь самое главное в твоих рассуждениях."

"– Да ну… – Настя пожала плечами, – я и вам-то рассказала только из уважения. А он бы меня вообще на смех поднял. Вы же сами знаете, как у нас к науке относятся. И нет у Мельника никаких соображений, есть только тупое упрямство и неумение отступать от своей позиции, даже когда это явно нужно сделать. Он так активно поддерживал нас, когда мы искали серийного убийцу, моделировали его портрет, вышли сначала на идею высокой женщины-спортсменки, потом вычислили Лазареву, а теперь он просто не в силах признаться самому себе, что все было напрасно. Он тогда так нахваливал нас, на каждой оперативке всем в пример ставил. Что же теперь получается, что он дурак, поддерживал и выпячивал неправильную версию, хвалил глупых подчиненных? Никогда в жизни он этого не допустит. У таких, как Мельник, лучше уж пусть серийный убийца вообще останется непойманным, чем в результате окажется, что начальник заблуждался. Вот вы только что сказали, что всегда правы, потому что вы – следователь. А Мельник всегда прав потому, что он начальник. Понимаете разницу?

– Ох, как ты его не любишь, – покачал головой Ольшанский. – Я-то всегда считал тебя сдержанной, даже равнодушной, а из тебя ненависть прямо-таки через край хлещет. Эк тебя разобрало. Ты себя со стороны-то слышишь?

– Нет, а что?

– Да ты же почти кричишь.