Игры мажоров. \

Тревога и страх улетучиваются. Все. Теперь я точно справлюсь.

Никита прав, водить машину-автомат совсем несложно. Закрепляю телефон на торпеде автомобиля и начинаю движение. Здесь недалеко, я справилась. Почти, почти справилась…

Заворачиваю в соседний переулок и торможу у бордюра. Топольский наклоняет голову, чтобы его не было видно, я выхожу из машины. Навожу камеру на закрытую дверцу и заканчиваю стрим.

Никита выпрыгивает из машины, улыбается и идет ко мне, расставив руки. Я чувствую огромное облегчение, делаю шаг навстречу и… Вдруг откуда ни возьмись появляются люди и окружают нас со всех сторон.

Никиту хватают за руки двое, меня крепко держат за локти.

— Попались, — слышу над ухом злобное, — чертово ворье!

Тот, кто держит Никиту, кричит куда-то в сторону.

— Сергей Дементьевич, мы их поймали.

Второй открывает дверцу машины и включает свет. Понимаю, что это охранники — все трое крепкие здоровые мужчины, одетые в куртки и джинсы.

— Никита? — удивленный голос из темноты заставляет вздрогнуть. — Ты что здесь делаешь?

В освещенный круг ступает мужчина, и я мысленно проваливаюсь сквозь землю, пробивая все слои земной коры. Потому что прямо в меня впивается пристальный взгляд моего недавнего знакомого. «Бонда».

Несколько минут он молча рассматривает, будто препарирует своими глазами-скальпелями, а потом спрашивает насмешливо:

— Не это ли счастье ты обещала мне, девочка? Сомнительное удовольствие, скажу честно.

Вспыхиваю как пучок сухой травы, но ответить не успеваю, меня опережает Топольский:

— Сергей Дементьевич, отпустите ее, она здесь ни при чем. Это все я один. С меня и спрашивайте.

Глава 21

Никита

Я думал, охранники нас разорвут, хорошо, что пришел Шведов. А я просто прифигел, когда понял, чья машина нам попалась.

Сергей Дементьевич — знакомый отца. Они не друзья, но знают друг друга очень давно, кажется, вместе учились. Отец Шведова избегает, я сам слышал, как он говорил матери, что не хочет иметь с ним никаких дел, а почему, не знаю. Меня это не особо и интересует.

Я хорошо понимаю, как подставил отца. Но палить Каменского с Голиком не могу, меня ничего не должно связывать с аутами. И вообще, если эта история получит огласку, я не просто огребу от отца. Я влечу на деньги, как учредитель, вступивший в сговор с игроком."

"Но и это меня не так беспокоит. Главное — Маша. Она не должна нигде засветиться, вообще. А Шведов повел себя очень странно, когда ее увидел. Как будто они знакомы. Надо потом будет спросить Мышку, где она могла с ним пересечься.

Она очень испугалась. Я боюсь, что она сломается и начнет говорить лишнее, поэтому стараюсь ответить первым.

— И как тебя зовут, девочка? — спрашивает Шведов.

— Маша. Заречная, — отвечаю за нее.