Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

ЧИТАЕМ

Глава 25

Глава 25

Мы во мраке каюты, больше похожей на футуристический мир темного лорда- тут все в приглушенном свете зеркал, который играет с черными атласными текстурами в декоре. А еще прохлада. Прохлада, заставляющая соски сжаться под его алчным взглядом.

Карим прижимается ко мне со спины. Мы у одного из зеркал, смотрим жадно в свое отражение. Горячая рука ползет по покрытой мурашками ноге. Он подцепляет подол платья и ныряет мне между ног, вынуждая стону сорваться с губ.

- Все еще боишься,- выдыхает в шею, понимая, что это не вожделение пока, а робость. Ничего не могу с собой поделать. Там все еще до предела чувствительно…

- Не бойся, Инна… Только если захочешь… Иначе ничего не будет…

Подхватывает меня, кладет на холодный шелк постели.

Автоматически подтягиваю ноги и прижимаюсь спиной к подушке в изголовье.

Он садится рядом, облокотившись на руку, и смотрит на меня с легкой улыбкой, в которой нет ни грамма насмешки - только тепло. И голод.

- Ты можешь не раздеваться, если стесняешься, - говорит мягко, не отводя взгляда.

И в ту же секунду сам начинает снимать с себя футболку. Медленно. Его движения неспешны, почти ленивы, но я вижу, как напрягаются мышцы на его животе, как перекатываются плечи, и сердце мое стучит будто не во мне, а где-то отдельно - громко, гулко.

Я прикусываю губу, стесняясь смотреть, но не могу отвести глаз.

Карим ложится на спину, руки раскинуты по простыне, грудь ровно вздымается. Улыбается.

- Хочешь - просто посмотри. Хочешь - трогай. Я твой. И дико хочу твоих прикосновений. Любых.

Я долго не решаюсь, но все же тянусь. Пальцы дрожат, но я касаюсь его ключицы - горячей, гладкой. Он не шелохнется. Молчит, позволяя мне быть храброй в своем темпе.

Подушечками пальцев провожу вниз, по груди - под кожей перекатываются твердые, упругие мышцы. Он как изваяние, только живое - теплое, дышащее. От него идет сухое, сильное тепло, будто от камня, нагретого солнцем.

Каждое касание - как прикосновение к какому-то древнему чуду. Я изучаю его: изгиб плеч, каменный рельеф живота, тонкую линию пояса. Он не просто красив наготой – это красота силы, уверенности, того молчаливого мужского достоинства, что невозможно сыграть. Порода…

Его кожа под ладонью гладкая, чуть шершавая местами - и живая, отзывается на каждое прикосновение. Где-то пульсирует, где-то дрожит, где-то тепло становится жаром.

- Ты трепещешь, - шепчет он, не открывая глаз."

"- Я... не знала, что можно быть таким красивым, - вырывается у меня.

Он открывает глаза, смотрит прямо в меня, и в этом взгляде нет торжества. Только нежность. Благоговение - ко мне, как будто я, а не он, была чудом.

Мерзавец. Разве можно так смотреть? Так жестоко играть? Пусть будет по-привычному высокомерным и зазнавшимся.