Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— Саймон сказал, она девственница, Коннор, — обрывает его Райли, — она на такое не согласится.

Я не краснею, багровею. И от стыда и от возмущения. Пока сознание не взрывается недоумением.

— Саймон? — я оказывается сказала это вслух. — При чем здесь Саймон?

И расширяю глаза, потому что она наконец-то распахивается, эта чертова дверь. Пусть дверь, пусть не окно. И пусть это не спецназ, а всего лишь Саймон с Томом, который почему-то без формы, я все равно готова броситься ему на шею.

— Саймон! — восклицаю радостно и подавляю разрастающийся внутри страх. Потому что все идет не совсем так, как я думала. И лица у них такие... И одеты они так же как все...

— Уже выбрала? — Саймон скользит по мне равнодушным взглядом. Том открыто скалится.

— Саймон? — говорю тише, все еще не веря. Все еще надеясь. И даже когда эти надежды разбиваются вдребезги о ледяные глаза приятеля, я по инерции жду...

— Значит он... — киваю на Тома и говорю шепотом, на большее не хватает сил, — не полицейский?

— Я тебя предупреждал, что ты делаешь неправильный выбор, Мария, — глаза Саймона не просто буравят, они вколачивают меня в стены ледяными кольями. Он поворачивается к остальным. — Давайте заканчивать, чего ждете?

Вдруг со стороны лестницы доносится шум, затем быстрые уверенные шаги, и в гостиную врывается парень в черной футболке и черных джинсах.

— Что за хуйня, Феликс, почему вы собрались без меня?

Несколько раз моргаю, чтобы прогнать застилающую глаза пелену. И сглатываю подступивший к горлу ком.

Хоть он и обращается к Феликсу, но смотрит на меня в упор, а мне хочется умереть прямо сейчас. Потому что в дверях гостиной стоит Никита Топольский.

— Я спрашиваю, какого хуя? — темные до синевы глаза опасно полыхают, желваки играют на скулах. Никита выглядит взмыленным и измотанным. И очень злым, таким я его еще никогда не видела.

Зато Феликс не скрывает своего недовольства.

— Так ты на нее не ставил, Кит, с чего нам было тебя ждать? Ты сам сказал, что не знаешь, когда вернешься, а девочка могла в любой момент соскочить.

Мозг цепляется за последнюю фразу. Как это я могла соскочить? Каким образом? А еще то, что Никита на меня не ставил — это хорошо или плохо?

— Я учредитель, как и вы, — Ник зло цедит сквозь зубы, — вы обязаны были сообщить про сбор.

— Ты же только уехал, сказал что у тебя проблемы с матерью, — отвечает Феликс, — мы потому тебя и не трогали.

— По уставу оповещение должно приходить всем, — уже спокойнее возражает Топольский. — А я узнаю, что у нас собрание через левых людей.

— Так ты все равно на них не приходишь, понту тебя звать? — буркает Райли и осекается под его взглядом.

— Тогда может ты вернешь обратно мою долю, Фарелл? — буравит его Ник, и тот отводит глаза.