Игры мажоров. Хочу играть в тебя (СИ)

— А тебе не надоело быть такой правильной, Маш? Тебе никогда не хотелось сделать что-нибудь, выходящее за рамки?

— Чьи рамки? — уточняю.

— Да пофигу, чьи. Твои собственные, — он снова затягивается, отпивает кофе.

— Мои нет, — мотаю головой. — Я же сама себе их выставляю, меня никто не принуждает.

Он хмыкает, разворачивается к окну.

— Хорошо, например, — сдаюсь я. — Что именно ты имеешь в виду?

— Например? — он смотрит в потолок. — Например, умотать на уик-энд в Лас-Вегас?

— Смеешься? — возвращаюсь к столу, складываю посуду в посудомойную машину. — Откуда у меня деньги на Лас-Вегас? И туда виза нужна.

— У меня есть виза. И тебе быстро дадут, если ты скажешь, что едем туда заключить брак.

У меня чуть тарелка из рук не выскальзывает.

— Какой брак? — я даже выпрямляюсь. — Ты с ума сошел, Никита? Настоящий брак?

— Нет, не сошел, — он тушит сигарету в пепельнице и допивает кофе. — Конечно, не настоящий. Главное же заявить, а жениться не обязательно. Или тебе слабо?

— Я о таком даже не думала, — пожимаю плечами, он подходит и берет за руку.

— А ты подумай, — разворачивает и прижимает бедрами к столешнице. — Лучше об этом думай, чем о хуйне всякой.

Ставит руки по обе стороны от меня, нависает. А я смотрю в его глаза. Темные, обволакивающие. И мне совсем не хочется отворачиваться...

— Почему ты такая, Маша? — хрипло говорит Никита, придавливая мои губы большим пальцем. Придвигается совсем близко. — Почему?

— Какая? — шепчу ему почти в губы.

— Красивая...

Я ждала, что он меня поцелует, но того что будет дальше, не ожидала. Никита подсаживает меня на столешницу, разводит мои колени и протискивается языком в рот.

Мы целуемся, мир вокруг начинает опасно покачиваться и переворачивается, когда Никита просовывает под футболку руки. Находит грудь, накрывает полушария ладонями, и я тихонько стону ему в рот, потому что это оказывается не просто приятно.

Это томительно. Изнуряюще. Это так сладко, что я покусываю язык Никиты, а сама начинаю ерзать под его руками.

Ник отрывается от моих губ, задирает футболку, и горячий язык касается соска. Меня простреливает так, что я ахаю и пытаясь отстраниться. Он меня не выпускает, теребит языком и зализывает поочередно то один сосок, то другой, и меня накрывает лавиной незнакомых ощущений.

Это и сладко, и мучительно одновременно. Инстинктивно развожу колени шире, рукой тянусь к паху Никиты. Заползаю за широкую резинку трикотажных штанов и накрываю ладонью член. Затуманенным сознанием понимаю, что соскучилась.

Он такой твердый, что кажется каменным. Твердый и бугристый от вздувшихся, натянутых вен. Он пульсирует у меня в руке и я начинаю двигать ладонью так же как делала это в душе. Никита просовывает руки мне под ягодицы и одним движением стягивает шорты вместе с бельем.