Игрушка императора

И непонятно отчего вдруг стало гораздо страшнее, чем было сих пор, хотя казалось, что сильнее бояться уже невозможно. Мой разум упорно доказывал, что ранее кесарь уже целовал меня в это весьма чувствительное место, и ничего, кроме приятных ощущений, я не испытывала, но, вопреки всем доводам логики, стало страшно. И с каждым мгновением становилось только страшнее.

— Да, тебе есть чего бояться, единственная моя, — прошептал супруг.

Однако действия Араэдена завораживали. Нежные, бережные поцелуи, и губы едва-едва прикасаются, будто крылья мотылька, а когда кожа покрывается мурашками, поцелуи становятся страстными, почти обжигающими. Легко — страстно, холодно — жарко, медленно — стремительно… Ощущения, столь непривычные для меня, нарастали, наполняя тело чем-то совсем непонятным. И в какой-то миг я расслабилась, поддавшись вихрю сменяющих друг друга ощущений.

Кесарь словно этого и ждал, и, остановившись на миг, он почти простонал:

— Беспощадная моя… — и я ощутила острые клыки на своей шее.

В следующую секунду произошли одно за другим три события:

1) кесарь сжал зубы, прокусив кожу у основания шеи;

2) сработал портал шенге — вспыхнул огнем, затем ослепил белым сиянием и был уничтожен императором;

3) зубы пресветлого сжались сильнее, и я ощутила, как кровь стекает по плечу на грудь и ниже, пропитывая ткань платья…

Боль была настолько ошеломляющей, что хотелось орать во все горло, но страх, столь же липкий и тягучий, как сбегающие алые капли, вынуждал молчать и не шевелиться…

А в голове панически билась лишь одна мысль: что происходит?! Что?! Что…

Кесарь остановился и прошептал:

— Уже все, Кари Онеиро. Теперь все. Все…

Странная мысль мгновенно мелькнула в сознании: «Я выжила?»

— Как видишь, нежная моя, — он едва слышно усмехнулся, — ты жива, как я и обещал.

И на смену зубам пришли губы, а там, где они прикасались, боль сменялась легким ощущением дискомфорта, но вскоре и это ощущение исчезло. Кровь остановилась.

А кесарь неторопливо отошел от меня, вернулся к тому же самому креслу, и в его руке появилась новая бутылка с вином.

Когда он опустился в кресло, устало и уже не скрывая факта своей нетрезвости, я поняла, что все действительно закончилось… Просто закончилось. Уже все, Катриона, все…

— Именно, — подтвердил кесарь и грустно улыбнулся. — Уже все, нежная моя… и для тебя… и для меня.

Подступившие рыдания я подавила волевым усилием. Выпрямилась, взяла салфетку, нервным движением попыталась вытереть кровь. О Великий Белый Дух, дай мне силы не скатиться до истерики, потому как я на грани!

— Ты? — задумчиво переспросил император. — Ты не одинока, я сейчас в том же состоянии, Кари.

И на смену страху пришла вполне закономерная злость.