Игрушка императора

Ее упрек взбесил меня, и раздражение хлынуло через край:

— Лориана, он даже не мужик! — заорала я. Сестра испуганно вздрогнула, а меня понесло: — Он эллар, Лора, а не человек! И как, по-твоему, я должна относиться к тому, кто убил нашего с тобой дедушку, способствовал тому, что мама едва не умерла, рожая тебя, и стал причиной той гадости, что ты хранила в собственной спальне за маленькой серебряной дверью?! Как, Лора?

Младшая принцесса Оитлона переводила испуганный взгляд с меня на кесаря и обратно, но мне уже было совершенно плевать на его реакцию. Я самым безобразным образом продолжала давать волю эмоциям:

— Скажи, Лора, как я должна относиться к нему? Да он заживо людей сжигал и казнил на моих глазах! Он только что уничтожил мой сад! Он разрушил мой дворец, и мы не знаем, успели ли убежать те, кто в нем находился! Оглянись, Лориана, и ты увидишь, что уже почти закат… и по замыслу кесаря он должен стать последним в жизни для меня, Динара и Аршхана! А теперь скажи, пожалуйста, как я должна относиться к нашему великому, бессмертному и непобедимому ЗЛУ ВСЕМИРНОМУ?!

Лориана не ответила. Ее почти ничего не задело из сказанного мной… Дед — она не любила его. Мама… ну, Лора никогда не испытывала чувства вины, да и весь ее мир крутился только вокруг нее самой. Что ей мама? Лору растила Велерея, та, которая, видимо, до конца своих дней безнадежно любила кесаря. Вот и внучку воспитала в духе восторженного отношения к императору. Нет, Лориана не могла понять меня. Аршхан и Динар — единственные, выбравшие старшую из принцесс Оитлона, следовательно, ей они неприятны. Ее гордость уязвлена, и, пожалуй, она совсем не против их смерти… даже мучительной.

Я опустила голову и закрыла глаза, терзаясь тягостным ощущением грядущей беды и страхом — жутким, невыносимым страхом за любимого. Я, конечно, искренне надеялась, что Динар внял моему предупреждению и не явится, ибо при мысли о гибели, грозящей несносному рыжему, душу охватывал ужас.

Подняла голову, огляделась. И замерла, в отчаянии глядя на заходящее солнце. Огромное красно-оранжевое светило практически коснулось горизонта… Закат. Уже закат. Значит, сейчас все начнется… Впрочем, я искренне надеялась, что не начнется ничего! Без Динара у кесаря ничего не выйдет, а значит, есть шанс.

— Шансов нет, жестокая моя, — ласковый голос кесаря.

Такой ласковый-преласковый, что сразу стало ясно — злится. Но это сейчас меньше всего заботило… А потом до меня дошел смысл сказанного… И я подумала, что сегодня Динар умрет… Умрет? Нет! Никогда! Этот изворотливый, рыжий и наглый всегда сумеет выкрутиться! Он… да он просто не позволит никому убить себя! И вообще он неубиваемый… сама проверила… Причем проверяла не раз, и выжил же!

Кесарь оставил алтарь и отошел к одной из дальних колонн.