Игрушка императора

 — Магия светлых отлична от магии Рассветного мира.

— Именно, недоверчивая моя. Сравни твою привычную пищу и дерево и ответь, сумела бы ты утолить голод, если бы лишь деревья, величественные, не приносящие плодов, окружали тебя?

Представила себе лес — имелась возможность погрызть кору и пожевать листья.

— Ты понимаешь, — кесарь одарил еще одним задумчивым взглядом.

Нет, как раз теперь я не понимаю ничего.

— У меня были годы, долгие годы, чтобы перевести магию, столь же привычную, как дыхание, в схемы и формулы. Смотри, нежная моя, — Араэден поднял руку. — Видишь? Движение, столь простое и естественное, и мы совершаем его не задумываясь… Но то, что кажется простым, на деле сложнейший механизм.

Все еще не понимаю, но уже начинаю догадываться:

— Это как учиться ходить заново? — спросила я.

— Да, нежная моя. Ходить, говорить, дышать, спать, есть. Осознавать, что эта чуждая телу магия ломает изнутри, но при этом отчетливо понимать — другого пути нет.

И я поняла — боль! Больно! Ему больно каждый раз, когда он использует магию! Это осознание совершенно ошеломило меня! Подобного я не могла даже представить! Триста лет сплошной, непрерывной боли…

Грустная улыбка скользнула по тонким губам пресветлого императора. И мне даже было бы его жаль, если бы не одно «но»:

— Это не оправдывает вашу нечеловеческую жестокость!

— Оправдания ищут слабые, — кесарь стремительно поднял голову и, глядя в мои глаза, угрожающе-спокойно добавил: — Я в оправданиях не нуждаюсь.

Араэден вновь вернулся к своим странным манипуляциям с артефактами. Я сидела, угрюмо насупившись, и в очередной раз осознавала, что мне нечего, абсолютно нечего ему противопоставить. Самые крепкие клинки выковываются дольше обычных. Их закаляют, подвергая то жару, то холоду до тех пор, пока сталь не уподобится по крепости алмазам. Кесарь стал крепчайшей сталью в сравнении с обычным железом, что добывалось на рудниках в Праере. Он победитель — в любой ситуации, в любых условиях, при любых обстоятельствах. Победитель всегда и во всем, так как не признавал себя побежденным и ради цели был готов идти до конца, не отступая, не сворачивая, не сдаваясь, не допуская даже мысли о возможности поражения. Истинный победитель… Это была именно та черта, что восхищала меня в Динаре и нравилась в Аршхане, но кесарь… Кесарь откровенно пугал своим умением уничтожать все на пути к цели. Это как сравнить костер и ревущий лесной пожар — Араэден Элларас Ашеро был пожаром. Обозленным, безжалостным, неудержимым. От таких бежать нужно сломя голову!

Лора прикоснулась к моей щеке, и едва я посмотрела на нее, возмущенно прошептала:

— Ты совершенно не умеешь разговаривать с мужчинами. И ты нашего пресветлого императора кажется… обидела.