Игрушка для хищника

Как на ветру, сносящим все вокруг."

"И такой безумно красивый этой своей сильной, мужественной красотой, что дыхание перехватывает. Все, кого я когда-либо знала, — становятся серыми, скучными и никакими по сравнению с ним. Даже представить страшно, сколько сердец он разбил одной своей, чуть насмешливой улыбкой. Одним своим взглядом, прожигающим до мурашек. И если чего-то в нем и стоило бы бояться, — так вот именно этого.

Говорит о чем-то, а я вкус его кожи под своими губами вспоминаю, — и ничего не вижу, ничего даже слышать не могу, — все его слова сливаются в один сплошной гул, отдающийся где-то в сердце, в животе, в кончиках пальцев. Я вся — звенеть от него начинаю. Под каким-то безумным напряжением звенеть. Как будто в натянутые провода вся превращаюсь и ток по ним безумно проносится, искрит, вспыхивает.

И не понимаю, что в нем происходит.

И тянется вроде бы ко мне, — я это чувствую, — не меньше, чем я к нему, тянется, — и злится сам на себя за это, и меня отшвыривает. Война какая-то в нем, сумасшедшая, — а мне от этой войны в груди больно. Не потому даже, что отталкивает, а потому — что плохо ему от нее. Иногда даже пальцы в кулак сжимаю, — так сильно его боль непонятную чувствую.

И сердце замирает, когда его долго нет.

Уже видела, знаю, — что явно не в офис бумажки перекладывать уходит. И так страшно в пустом доме, что губы до крови кусаю, боюсь, что случится с ним что-то похуже, чем в прошлый раз. Каждый раз боюсь, что не вернется.

«Ты уезжаешь. Сегодня, Света.» — а я не верю ему. Словам — не верю. Только взгляду. А в нем, — ни одного желания, чтобы я уехала. Как будто крик в них даже, чтобы осталась. С ним.

Только не понимаю, — зачем он так сам с собой борется?

Встряхивает, схватив за плечи.

— Мне не нужно завтраки готовить. И ждать меня не нужно. Хватит. Я сказал, — домой, — значит, — домой. Все, Света, наигрались. Прощай.

И уезжает. Даже не обернувшись. Не попрощавшись.

А я, — скрутилась калачиком на постели, обхватив колени руками. Так больно стало, что даже в груди обожгло.

Может, — я и правда, придумала все это? Может, нужно верить тому, что он говорит, а все мои чувства, — всего лишь то, во что мне самой хочется верить?

Гонит же, — а я, как собачка, вместо того, чтобы уйти, ластиться к нему начинаю…

Может, потому и возвращается под утро, что есть у него кто-то… Женщина, такая же роскошная, как и он сам? Та, которую не отталкивает, которую целует страстно. Может, он ее и представлял тогда, когда я его, безсознательного, неумело целовала?

Вон даже, Аля как на него смотрит, — я видела, женское сердце все замечает. Жизнь, кажется, ему отдать готова.

Только не с ней он, скорее всего, — и боль я во взгляде ее тоже чувствовала.